Осторожно! Новенькая в городе!

Вглядываясь в пасмурное небо сквозь идеально чистое окно, грустно гладила пальцами кулон. Это единственное, что осталось мне от бабушки. Огромное состояние и наследие — не в счёт. Ничто не заменит человеческого тепла живого человека, когда его больше нет.

«Её больше нет… — эхом простонал кто-то у меня в голове, и прежде чем поняла, что это была я сама, прошло не меньше пяти минут. — Я совсем осталась одна…»

Надо было спускаться к людям, прибывшим проводить в последний путь старейшину огромного мегаполиса и почтить её память, а у меня ноги не слушались. Я еле выстояла на кладбище под прицелом совсем неискренних и недобрых взглядов.

Единственная наследница великой семьи Велдан. Почти совершеннолетняя. До инициации, которая в кругу ведьм является отсчётом независимости и состоится в двадцать один год, мне остался какой-то месяц.

«Сделают ли для меня поблажку? — Громко фыркнув, оставила кулон в покое, отправляя его в ложбинку между грудей. — Вряд ли! Микаэлла Бран — извечная конкурентка бабушки, меня терпеть не может. Она давно метила на место старейшины клана… Конечно, столько привилегий! Интересно, что эта стерва придумает? Она меня всегда ненавидела, сколько я себя помню…» — едко заметила, стряхивая с плеча невидимую пылинку.

Чем вызвано такое отношение, я не знала, но давно разделила его с женщиной, как поступила бы любая другая ведьма на моём месте. Мы мстительны, коварны, упрямы, горды… Всё, что думают о нас люди — правда.

«Хотя, нет. Мы даже хуже! — Усмехнувшись, посмотрела на себя в зеркало. — Идеальная красота. Ровный тон кожи, ярко-голубые глаза, ровный маленький носик, пухлые губы… Чуть рыжеватые на солнце волосы, сейчас, в помещении, по цвету больше напоминали молочный шоколад… стройная, подтянутая фигура, лукавая усмешка… только взгляд тусклый, будто неживой… — тяжело вздохнув, отвернулась от ничего не значащей для меня внешности. — Не сейчас…»

Едва я набралась сил и сделала шаг по направлению к выходу, как дверь распахнулась, и в мою комнату вошёл Джон.

Джон Вердан — позор, изгой и головная боль бабушки. Дядя, явившийся к матери, только на её похороны.

Была бы я инициированной, этот мерзавец бежал бы с территории поместья так быстро, что пятки горели.

«… и в моём случае это не метафора!»

— Джон, — приподняв бровь, прямо встретила раздражённый взгляд мужчины, внешне немногим старше моего.

— Дядя Джон! — подчеркнул Велдан моё упущение. — Амина, не стоит меня злить.

Честно признаться, моё удивление было искренним.

Приподняв брови, хмыкнула:

— Злить? Не понимаю тебя, дядюшка, о чём ты?

Физиономия мерзавца расплылась в злорадной улыбке.

Глаза Джона ликующе блеснули:

— Советом принято решение. До твоего совершеннолетия я становлюсь твоим опекуном.

— Что?! — сдержать эмоции я оказалась не в силах. — Но… всего месяц…

«Спокойно, Амина! Дыши…»

Вернув лицу маску непроницаемости, снова позволила себе усмешку.

— Хорошо. Я потерплю. Месяц — это ничто в сравнении с твоими проводами. Не распаковывай чемоданы, дядя Джон. Ты здесь дольше положенного не задержишься. Бабушка в гробу перевернулась бы, узнав, что ты явился после того, как…

— Это была не моя вина! — яростно прошипел мужчина, делая по направлению ко мне шаг.

Я не сдвинулась с места.

Это привело смуглого шатена в ещё большую ярость.

— Это твоя вина! Твоя мать умерла, потому что давала жизнь такому чудовищу, как ты! Полукровка! — последнее слово оставшийся из Велдан практически выплюнул мне в лицо.

— Нет. Это потому, что в момент моего рождения ты подло убил моего отца, — ответила я с ни меньшим бешенством. — Разве ты не знал, что пара ведьмы неприкосновенна, кем бы она не являлась?!

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! Да ты даже не знаешь, кем был твой папаша! — Джон сначала скривился, а потом, оценив мою растерянность, загоготал.

Это окончательно вывело меня из себя.

Светильники в моей комнате замигали, накаляясь от ярости, которая стала выплёскиваться через край.

Мерзкий смех дядюшки оборвался.

Мужчина настороженно оглядел комнату и сузил глаза, останавливая свой взгляд на мне.

— Наслаждайся силой, пока можешь, полукровка. Сегодня ночью один мой хороший знакомый избавит тебя от неё.

— Ты не посмеешь! — прошипела я, чувствуя, как кровь приливает к голове. Щёки обдало жаром, а в ушах зашумело.

Пара лампочек с хлопком лопнула, но дядя остался холоден до незначительного выброса силы. Наоборот, это, кажется, веселило ублюдка.

— Как опекун, я в своём праве. Бедным семьям приходится иногда продавать дар своих подопечных… «C'est la vie», — гоготнул Джон, хватаясь за ручку двери. — И пусть старая ведьма тебе отписала всё состояние, а ты останешься пустышкой в день своего совершеннолетия. Твой дар и невинность послужат обществу… моему обществу. Можешь забыть о поиске кандидата на роль твоего любовника в ночь инициации. Я побеспокоился о тебе и нашёл его сам, пусть и для совсем другого эффекта… Хм… после сегодняшней ночи, ты больше не будешь упрекать меня в невнимании к твоей очаровательной персоне! — Насмешливость Джона резко испарилась, когда мужчина добился от меня демонстрации настоящего ужаса. Сжав кулаки, Велдан прошипел: — Я сделаю всё, но моему миру ты больше не будешь принадлежать! В совете нечего делать таким, как ты!

— Это кто так сказал? — Я внезапно успокоилась, пристально наблюдая за сменой выражения лица тошнотворного родственника. — Микаэлла?

— Я… Ты… Нет! — Джон стал заикаться, едва я упомянула первого кандидата на пост старейшины. Застыв на месте, дядя сделал пару глубоких вдохов и только потом заговорил, продолжая транслировать свою ненависть ко мне. — Совет не в курсе, но, уверен, поддержит, когда узнает о моём решении… но не сегодня. До прихода покупателя ты останешься здесь. И даже не пытайся сбежать, не получится!