Чтение онлайн

«Холлердейский дом» состоял из большого центрального корпуса с двумя длинными флигелями по бокам. Я обошел здание кругом, нашел внушительный парадный подъезд. Тропа, ведущая сюда, была действительно не от мира сего, но сама клиника явно принадлежала двадцать первому веку, и никаким призракам здесь места не было.

Центральный вестибюль был похож на гостиничный. Дальше вестибюля я заглянуть не успел, потому что внимание мое привлекли двое людей в белых халатах, склонившиеся над столиком регистратора, мужчина и женщина. У мужчины была борода под цвет халата, и носки на нем были действительно оранжевые.

Они мельком взглянули в мою сторону, потом выпрямились и воззрились на мои синяки и ссадины с профессиональным интересом. Я-то про свои травмы и не вспоминал до тех пор, пока они на меня не уставились.

– Доктор Форс? – нерешительно спросил я, и белобородый откликнулся:

– Да?

Его пятьдесят шесть лет были ему к лицу. Аккуратная прическа и стильная бородка делали его похожим на киноактера. Я подумал, что пациенты, наверно, ему доверяют. Я и сам был бы рад попасть в руки такого доктора. Держался он с неколебимым достоинством. Я понял, что вытянуть из него нужные сведения будет сложнее, чем я предполагал.

И почти сразу же я обнаружил, что сложно будет не столько вытянуть из него сведения, сколько разобраться в потемках его души. На протяжении всего разговора Форс то держался искренне и доброжелательно, то вдруг делался скрытным и раздражительным. Он был умен и ловок, и хотя по большей части он мне нравился, временами я испытывал резкие приливы антипатии. Мне казалось, что обаяние Адама Форса, довольно мощное, то накатывает, то отливает, как море.

– Сэр, – сказал я, отдавая должное почтение его старшинству, – я здесь из-за Мартина Стакли.

Адам Форс сделал приличествующее случаю скорбное лицо и сообщил, что Мартин Стакли скончался. Однако при этом он не сумел скрыть изумления и шока: он явно не ожидал услышать это имя на Холлердейском холме в Линтоне. Я сказал, что мне известно о смерти Мартина Стакли.

– Вы журналист? – подозрительно спросил Форс.

– Нет, стеклодув, – ответил я. И добавил: – Джерард Логан.

Доктор остолбенел. Сглотнул. Переварил потрясение. И наконец любезно спросил:

– И что вам угодно?

Я ответил, таким же ровным тоном:

– Мне хотелось бы, чтобы вы вернули видеокассету, которую вы взяли в торговом зале «Стекла Логана» в канун Нового года.

– Вот как?

Доктор улыбнулся. Он уже был готов к этому вопросу. Сдаваться он не собирался и успел восстановить душевное равновесие.

– Я не понимаю, о чем идет речь.

Доктор Форс неторопливо смерил меня взглядом, оценил мой подчеркнуто консервативный костюм и галстук. Я понял – не менее отчетливо, чем если бы он сказал об этом вслух, – что доктор прикидывает, хватит ли у меня веса и пороху, чтобы доставить ему серьезные неприятности. Очевидно, ответ, который он дал себе, был честным, хотя и неприятным. Потому что доктор Форс не приказал мне убираться, а предложил обсудить ситуацию на свежем воздухе.

Под «свежим воздухом» подразумевалась та самая тропа, по которой я только что пришел. Доктор время от времени косился на меня, ожидая, что у меня вот-вот сдадут нервы. Я только улыбнулся и заметил, что по дороге сюда никаких привидений не встречал.

Я поинтересовался, заметил ли он небольшие повреждения у меня на лице, и сообщил, что это дело рук Розы Пэйн, которая отчего-то вбила себе в голову, что его кассета находится у меня или, по крайней мере, мне известно то, что на ней записано.

– Она убеждена, что, если она будет достаточно груба, я либо отдам кассету, либо сообщу сведения. А между тем ни кассеты, ни сведений я не имею. – Я помолчал. Потом спросил: – Что вы посоветуете?

– Дайте ей что-нибудь, – не задумываясь, посоветовал Форс. – Кассеты все одинаковые.

– Но она думает, что ваша кассета стоит миллиона.

Адам Форс умолк.

– Это правда? – спросил я.

– Не знаю, – вполголоса ответил Форс. И похоже было, что он и впрямь этого не знает.

– Мартин Стакли, – мягко заметил я, – выписал вам чек со множеством нулей.

– Он обещал никогда никому не говорить!.. – резко начал Форс, явно выбитый из колеи.

– Он и не говорил.

– Но…

– Он погиб, – сказал я. – А корешки от чеков остались.

Я буквально видел, как он лихорадочно соображает, что еще мог оставить Мартин. Ничего, ему полезно. В конце концов Форс спросил с неподдельно-озабоченным видом:

– Как вы меня нашли?

– А вы думали, я вас не найду?

Он качнул головой и чуть заметно улыбнулся.

– Я не думал, что вы станете искать. Любой нормальный человек предоставил бы поиски полиции.

«Какой милый, приятный человек, – подумал я. – Если только забыть об эпилептическом припадке Ллойда Бакстера и о пропавшем мешке с деньгами».

– Роза Пэйн, – отчетливо произнес я и заметил, что на этот раз ее имя затронуло в докторе Форсе некую чувствительную струнку, – Роза, – повторил я, – убеждена, что я знаю, где ваша видеокассета, и, как я уже говорил, она убеждена, что мне известны содержавшиеся на ней сведения. Так что либо вы найдете способ заставить ее отцепиться от меня – причем почти что в буквальном смысле слова, – либо я могу счесть ее внимание чересчур навязчивым и рассказать ей то, что она так стремится узнать.

Доктор Форс спросил – так, словно не понял, что я имею в виду:

– Вы говорите так, будто я знаком с этой личностью, Розой. Не хотите ли вы сказать, что я некоторым образом повинен в ваших… э-э… увечьях?

– Верно и то, и другое, – жизнерадостно ответил я.

– Но это же чепуха какая-то!

Его лицо сделалось задумчивым, словно он прикидывал, как выйти из неловкой ситуации, не потеряв своего «именного» форса.

Я был уже готов сообщить ему, почему я уверен, что смогу ответить на волнующие меня вопросы, но тут передо мной, словно наяву, появились Уортингтон с Томом Пиджином, настоятельно рекомендуя мне не тыкать палкой в осиное гнездо. Тишина елового леса зазвенела предостерегающими возгласами. Я взглянул на задумчивое лицо благодушного доктора – и изобразил на лице сожаление.