Чтение онлайн

— То есть, по-твоему, он уже знает, где встанут наши люди для осады города? Ведь засада уже должна быть готова, а абы где ее не устроишь. Знает то, что не знаем мы, и уже готов к этому?

— А-а, — отмахнулся Беркутов. — Тут все проще, чем ты думаешь. На самом деле у нас нет особого выбора, где развертывать силы. На западе и северо-западе опасно — там на нас и войска Джабира могут накинуться. На юго-западе и севере негде. То есть остаются северо-восток, восток и юго-восток. Северо-восток… неудобно. Там и дорог-то почти нет. Так что знаем мы о засаде или не знаем, а выбор у нас в любом случае ограниченный.

— Все это не будет иметь значения, если мы найдем засаду, — заметил я.

— Именно, — согласился Беркутов. — И мы ее найдем. Если, конечно, я прав и засада есть.

Атарашики не любила выбираться на светские рауты. Нынешняя Атарашики. Когда-то, как и любая другая девушка, она была не прочь продемонстрировать общественности свою красоту, ум и богатство рода. Но время шло, семья уменьшалась, поддержка, реальная поддержка друзей и союзников, становилась все более эфемерной, выход в свет все чаще превращался в работу, порой весьма сложную. То, что должны делать мужчины рода, ложилось на ее плечи, при этом и ответственность леди рода с нее никто не снимал, а ведь порой эти вещи были несовместимы. И в какой-то момент она осталась последней. Ее внук, ее гордость и надежда, погиб, так и не оставив наследника. И все стало бессмысленным. Осталась лишь гордость. Именно гордость руководила как любыми ее попытками увеличить влияние и финансы, так и действиями, направленными на благо рода. Поначалу еще была надежда на ритуал принятия в род, но время было упущено и найти достойного наследника, который не станет в будущем рабом того или иного семейства, стало практически нереально. И уже было не важно, сделают ли его рабом, или новоиспеченный наследник сам отдаст Аматэру в чьи-то руки. Но гордость не позволяла сдаться и плыть по течению — что бы ни стало с родом после нее, она должна была до последнего бороться за его выгоду. В чем бы она ни выражалась.

Страшные времена.

В какой-то момент стало понятно, что ее род… не то чтобы списали, просто перевели в разряд своей собственности, а вот ее — да — причислили к ресурсу, который скоро уйдет и из которого надо выжать все, что только можно. И выжимали, раз за разом отбирая то, что она смогла приобрести для рода. Ведь Аматэру это уже не нужно, зачем усиливать род, который готовят к разграблению сразу после ее смерти? Глядя на происходящее, Атарашики все чаще и чаще задумывалась о красивом уходе. Никаких наследников, которые будут подконтрольны другим родам, и завещание на имя императора. Можно даже не японского. Впрочем, мысли о передаче имущества Аматэру иностранцам не более чем вредность и обида на соотечественников, на деле же Атарашики так не поступила бы. Скорее всего.

Но теперь все изменилось. Это не прибавило любви светским раутам, приемам и балам, которые долгие годы были синонимом разочарования и неблагодарной работы, однако сейчас эти сборища хотя бы несли выгоду ее роду. Выгоду, которую отнять стало не в пример сложнее.

На этот прием она тоже не хотела идти, и дело не в том, что он был благотворительным и ей жалко денег, а в том, что никакой выгоды в ее присутствии для рода не было. Выгоды нет, неприятие таких приемов в наличии, так зачем идти? А дело тут в личности того, кто прислал приглашение — игнорировать наследника империи не то чтобы опасно, нет, но раз уж и вреда от приема никакого, то почему бы не уважить юнца. Для нее юнца. Может в будущем это чем-нибудь хорошим и аукнется.

— Добрый день, Аматэру-сан.

Естественно, краем глаза Атарашики заметила, что к ней кто-то подошел, но голову она повернула лишь после того, как к ней обратились.

— Нагасунэхико-сан, — кивнула она в ответ. — Признаю, удивили. Целый глава клана Нагасунэхико решил меня поприветствовать.

Указывать на то, что представители этого рода не любят выбираться из своих земель из-за резкого ослабления сил за их пределами, она не стала. Конкретно этот представитель японской аристократии, покинув свои земли, из полновесного Мастера превратился в очень слабого. Почти в Учителя. А кому понравится напоминание о таком? Впрочем, Атарашики просто придержала этот укол на потом. Начинать же разговор с подобного не стоит.

— Ну что вы, Аматэру-сан, — чуть улыбнулся Юшимитсу. — Это вы оказываете мне честь, решив ответить на мое приветствие.

Нагасунэхико Юшимитсу, несмотря на прожитые годы, выглядел довольно моложаво, во всяком случае, на свой шестьдесят один год он не выглядел. Максимум на пятьдесят пять, а то и на пятьдесят.

— Итак, — хмыкнула Атарашики. — Что заставило столь занятого человека тащиться аж в Токио?

— Дела, будь они неладны, — показательно вздохнул Юшимитсу. — К сожалению, не все можно сделать, сидя дома в удобном кресле.

— Это да, дома и стены крепче, — не удержалась-таки от подколки Атарашики.

— Если сидеть и ничего не делать, никакие стены не помогут, — не повел и бровью Юшимитсу.

— То есть вы здесь для защиты своих стен?

Атарашики и так понимала, что именно ему надо от нее, так что решила перейти сразу к делу. Раньше начнешь непростой разговор, раньше закончишь.

— В каком-то смысле, — пожал плечами Юшимитсу. — Любые дела во благо рода укрепляют наши «стены».

— И что вам нужно от меня? — спросила Атарашики.

— Амин Эрна, — не стал он юлить. — Новая кровь, несомненно, пойдет на пользу моему роду.

— И с какой стати я должна отдавать ее?

— О, причин можно найти множество, — улыбнулся Юшимитсу. — Начиная от поддержки моего клана и заканчивая враждой с ним.

— Откровенно, — отвернулась от него Атарашики, обводя взглядом наполненный гостями зал одного из небоскребов Токио. — Но неубедительно.

— Назовите свою цену, Атарашики-сан, — произнес он, улыбнувшись. — Вам лучше знать, в чем нуждается род Аматэру.

Объяснять ему выгоду гения для Аматэру? Так он и без нее все понимает. А вот угрожать ему точно не следовало. Расслабились японские аристократы. Умом понимают, что Аматэру уже не те, что еще год назад, а вот нутром принять этого не могут.

— Амин Эрна слишком ценный ресурс, чтобы отдавать ее в чужие руки, — посмотрела она на Юшимитсу. — Вы просто не сможете дать достойную цену. Точнее, не станете этого делать. Слишком дорого. Ну а что касаемо вражды, — усмехнулась она. — В самом худшем случае мы просто отдадим ее другим. Кому угодно, кто поможет нам заставить вас тысячу раз проклясть вражду с родом Аматэру. Вы не получите ее в любом случае. А теперь оставь меня, не слишком умный Юшимитсу-кун. И в следующий раз дважды подумай, прежде чем начать говорить.

— Обязательно… Аматэру-сан, — произнес тот, ничем, кроме небольшой паузы между словами, не показав, что Атарашики сумела его задеть. — Приятно было пообщаться.

Щукин вернулся. Первым делом старик зашел именно ко мне, что, в общем-то, неудивительно, учитывая, кто его настоящий начальник.

— Антон Геннадьевич, — протянул я ему руку. — Рад вас снова видеть. Как отдохнули?

— Да какой там отдых? — ответил он. — Госпожа Аматэру довольно деятельный человек, так что пришлось весь месяц вкалывать.