Оскар
Шрифт:
Недавно состоялся первый съезд уполномоченных рыболовецких колхозов Калининградской области, а также представителей Балтгосрыбтреста, моторно-рыболовных станций и рыбзаводов. На съезде было указано на недостатки первых месяцев работы и принят план развития колхозного рыболовства на ближайшее время. Решено обратить значительное внимание на подготовку собственных кадров рыбаков, на грамотную организацию промысла, а также на обеспечение населения жильем, на социальное, медицинское и культурно-бытовое обслуживание.
– Позвольте вопрос.
– Конечно, конечно!
Со скамейки поднялась невысокая женщина в возрасте.
Смутилась, потеребила платок, но спросила твёрдо.
– Вы начали говорить, что товарищ Сталин знает о нас, о наших трудностях, да?
– Да, да, конечно!
Уполномоченный убедительно замахал бумагами.
– А что он в своём постановлении ещё говорит о нашей будущей жизни? Как думает помогать нам, нашим семьям, детям?
– Не сомневайтесь, гражданочка, центр уделяет нашим новым колхозам значительное внимание, очень значительное! Я зачитаю всем собравшимся только некоторые цифры из постановления, подписанного лично товарищем Сталиным, минуточку внимания… Вот! «Министерство лесной промышленности Советского Союза обязано организовать в этом году новое бондарно-тарное производство и обеспечить поставку Министерству рыбной промышленности западных районов страны, в том числе и в Калининградскую область, двести тысяч бочко-центнеров заливной тары. Министерство местной промышленности должно увеличить производство рыболовных крючков для лова трески и довести их выпуск в этом году до десяти миллионов штук».
Полистал ещё бумажки.
– А вот эти данные очень важные для наших рыбаков, работающих на заливах!
Уполномоченный азартно, не щадя лица, поправил сползающие очки.
– … «Обязать Министерство морского флота и Министерство внешней торговли завезти в Калининградский порт четыре тысячи тонн соли». Четыре тысячи, представляете?! И это распоряжение уже выполнено! Без соли вы не останетесь! Рыба, которую вы выловите, не пропадёт, а будет в пищевом качестве доставлена до наших советских людей, которые живут в других, далёких от моря, городах нашей великой страны! Или вот! «Разрешить организовать в Калининградской области две моторно-рыболовные станции. Передать в их ведение имеющийся трофейный рыбопромысловый флот, судоремонтные и механические мастерские, причалы, орудия лова, необходимые кадры». Кстати, одна из таких станций уже работает по соседству с вашим посёлком, в десяти километрах севернее по заливу, обеспечивает рыбаков-колхозников орудиями лова. Так, что ещё…
Полистал последние мятые бумажки.
– Ну, там остались детали. Впрочем, и в мелочах партия и правительство заботятся о нас, колхозных рыбаках! Например, Министерству рыбной промышленности западных районов страны поручено передать новым рыболовецким колхозам двадцать грузовых трёхтонных автомашин, а Министерство промышленности средств связи обязано выделить нам дополнительно двадцать пять радиостанций типа…
– Стойте! Какого, какого типа?!
Кудрявая Томка снова, неожиданно и громко, подпрыгнула в рядах, засияла глазами.
– Ну, это не совсем важно…
– Важно, важно! Для меня – важно! Уточните, пожалуйста, какого типа рации нам привезут?
Томка умоляюще сложила руки перед собой.
Румяной девушке невозможно было отказать в её просьбе и уполномоченный, иронически улыбаясь, прищурился и подробно зачитал мелкий текст примечаний.
– Та-ак… Вот. Радиостанции типа эрэсбэ три.
– Бис?!
– Чего бис?
– Там такая приписочка к типу есть?! Ну, бис?
– А…
Посмотрел ещё раз.
– Да. Эрэсбэ три бис. Точно. А откуда вы это всё знаете?
Томка уже ничего не слушала, а в полном восторге танцевала, притоптывая, между скамейками и стульями. Люди оборачивались на неё, смеялись, хохотали, подбирали поаккуратней под себя ноги.
– Так я же такие радиостанции в Рыбинске на заводе собирала! Для наших самолётов, для бомбардировщиков!
Внезапно Томка остановилась, подняла, как послушная первоклассница, руку, задавая вопрос.
– А батареи к ним есть? А резервные?
– Будут. Всё будет. Только сядьте, пожалуйста, уважаемая девушка, на своё место, а я закончу доклад.
– Минуточку.
Из-за стола поднялся второй секретарь, который с интересом слушал разговор и посчитал необходимым вмешаться.
– Позвольте вопрос.
– Мне?
Уполномоченный растерялся, ткнул себя пальцем в пиджак
– Нет, не вам. Девушке. Уважаемая гражданка…
Партийный гость улыбнулся в сторону Томки.
– Я?
И Томка как-то сразу скучно присела на место, отвернулась к плечу Зои, потом опять вскочила, комкая в кулачке шарфик.
– Да. Вы сказали, что знакомы с этими радиостанциями, правильно я вас понял?
– Я собирала их. На заводе, после ремесленного училища. И ещё нас там учили работать на них, проверять качество сборки.
– То есть вы можете пользоваться этой связью?
– Да. Только нужно немного ещё подучиться, вспомнить…
– Ну вот!
Представитель райкома повернулся в сторону Сергея.
– Вот и грамотные кадры у тебя, председатель, в колхозе появились! На первом же собрании, так сказать, проявили себя! Смотри – готовый диспетчер перед тобой! Сводки будет передавать, погоду принимать, связь твоего правления с районным центром обеспечивать, всё прочее. Телефонную линию организуем попозже. Ну, гражданка… Как звать-то вас, по имени-отчеству?
– Томка…
Тихо. Робко.
Общий хохот.
Гость во френче тоже еле скрывал широкую улыбку.
– Так вот, Тамара, не подведите меня. Работайте дисциплинированно, всегда помните, кто рекомендовал вас на такой сложный и ответственный участок работы!
Томка кивнула, опустила голову, скрывая внезапные слёзы и румянец.
– Ага… Буду помнить. Ответственно…
Народ повеселел, посмелел.
Мрачная плотная женщина решительно подняла руку.
– Товарищ уполномоченный, а когда свет в наш посёлок дадут?
– Электричество будет скоро. Сейчас восстановительная бригада тянет к вам линию из райцентра. То есть линия-то есть, у немцев электричество было, но во время нашего наступления некоторые столбы оказались поваленными, провода порваны. Изоляторы тоже ищем по всей области. Скоро свет будет! Пока оставленные лампы и примусы собирайте по домам, керосин подвезут вам на этой неделе.
– А у меня…
Все торопились, спешили спросить о своём, хотели напомнить о самом важном для себя, для своей семьи, да так, чтобы начальство не забыло.