Осень
Шрифт:
Первоначально она не собиралась принимать ванну с отмокающей Рей, но добыча находилась в уж больно плохом состоянии. «Нулячая» бредила, бормотала что-то о зоне отчуждения и предательстве, тряслась от холода, а то и вовсе замирала и едва дышала.
Сорью понятия не имела, что с ней делать. Поэтому решила для начала просто согреть в горячей воде и заодно выкинуть ее сырую вонючую и грязную одежду. Попытки просто уложить Рей в ванную заканчивались тем, что маленький йокай в ней терялся и пытался захлебнуться. «Обязательно. Лучше было копам ее сдать». Торчать, согнувшись, Аске тоже совершенно не улыбалось. Решение — возмутительное, но вполне оправданное — пришло само собой: надо было просто залезть туда же и придерживать ее. Заодно смывались запахи помойки и канализации, которыми ее наградила Рей во время героического перехода от мусорки до квартиры. Боги явно были сегодня на стороне Аски, потому что ей удалось остаться незамеченной. Перетаскивая Рей вдоль освещенного уличными фонарями фасада, рыжая изрядно набралась страху.
Сейчас она смотрела на лицо отключившейся девушки, которая нагло распласталась на ней, и думала, что делать дальше. Новые идеи все никак не приходили, да и порядком хотелось спать. Ведь еще предстояло вытащить йокая и…
«Боже, сколько хлопот. Я надеюсь, она утром не станет лучше соображать и не начнет делать глупости».
— Аска, умеешь же ты вляпываться, — сказала она, растерянно ероша промокшие волосы.
16: Близость
За окном осень сменялась зимой. Серые свинцовые тучи закрыли собой все небо, не давая пробиться солнцу. Все лужи на улице сковал лед, а из отдушин вентиляции метро валил густой пар. Скоро явно должен был пойти снег, который, как обычно, завалит всю Японию. А потом растает из-за того, что осень решит внезапно вернуться и превратить все в сплошное болото.
— И что мне с этим делать? — спросила тучи Аска.
Девушка сидела на широком подоконнике, свесив ноги вниз. Ногам было холодно. Косо поглядывая на свою постель, он водила пальцем по мокрому стеклу, пытаясь нарисовать какой-то узор. В кровати, в ворохе сбившегося черного белья лежала ее нечаянная пленница. Вся раскрасневшаяся и вспотевшая, она постоянно бормотала какую-то чушь: Аянами явно было плохо. Организм, почувствовав себя в безопасности, наконец смог бороться не с внешними угрозами, а с одолевавшей его болезнью. Боролся он на славу, да так, что «нулячая» могла быть лишь тряпичной куклой в руках Аски.
И эта игрушка раздражала. Ночью Сорью шесть раз просыпалась от того, что в бреду йокай вставала и пыталась уйти. Один раз, уже под самое утро утомленная ночной войной девушка проснулась уже от хлопка входной двери. Не сразу сообразив что к чему, она перехватила пленницу у выхода на улицу. После этого Аске совсем перехотелось спать. Налив себе терпкого чая без сахара, она села на подоконник и, прихлебывая горячий напиток, стала просто ждать. Ждать, пока йокай очнется и сможет ответить на ее вопросы.
В небе копился снег, в городе копилось отчаяние, а у отставного капитана NERV — вопросы. Много-много вопросов.
— Где я? — прошептала Аянами, открыв глаза.
В памяти огнем пылали словно бы выжженные воспоминания о Майе, об ударе в спину, об ощущении гранаты в руке. Дальше все казалось сплошным и нереальным бредом. Чужой город, пахнущий канализацией и тухлым мусором, призрак, напавший на человека, Аска, тащившая ее на своей спине. И теплая вода.
«Я мертва? — подумала девушка. — Умерла и попала в рай».
«Ты не заслужила рая», — твердо заявила Рей сама себе и тут же сделала радостный вывод: «Для ада тут слишком хорошо. Наверное, я все же жива».
Приподнявшись, она увидела Аску, сидящую на подоконнике. На девушке была одна лишь белая рубашка, застегнутая на три нижние пуговицы. Рубашка явно принадлежала не Сорью: она была на несколько размеров больше и доставала ей до колен. Рыжая смотрела на проснувшуюся Рей, и если цвет глаз — небесно-голубой — Аянами скорее додумывала, то опухшие от недосыпания сероватые веки хорошо просматривались даже против света. В сочетании с взъерошенными волосами зрелище представлялось жутким.
«А может, все же ад?»
— Не хочешь прикрыться? — пробурчала рыжая, вскакивая со своего места.
Аянами недоуменно моргнула. Проследив за направлением взгляда Аски, она глянула вниз и обнаружила, что совершенно не одета, а одеяло укрывает ее только до пояса. Рей вздрогнула от холода и нырнула обратно, оставляя снаружи только голову.
— Ну и какого черта ты делаешь в городе?
— Уже никакого, — запрокинув голову, ответила Рей. «Да все равно ведь уже».
— Не трать моего времени! — крикнула Аска, — Я не собираюсь с тобой возиться!
— Я провалила миссию, — начала говорить Рей. Ей нравился причудливый белый потолок со странными лепными узорами. А собственные слова — нет, не нравились. Они были больными и слабыми, и дело было вовсе не в простуженном горле.
— Что за миссия?
— Я должна была провести связного до местного подполья. Но она предала нас… Связная — она, — уточнила Рей и снова замолчала. Под ее пальцами была приятная на ощупь ткань: мягкая, тонкая — и почему-то черная. Девушка провела по ней пальцами и прикрыла глаза, вслушиваясь в ощущения.
— И? Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, — прорычала где-то там, в глубине комнаты, Сорью.
Рей опомнилась и сожалением отняла руку от одеяла.
— Я бросила гранату под себя.
— Гранату? — голос Аски звякунл удивлением намного ближе. — Под себя? Не держи меня за дуру!
— Это правда. Последнее, что я помню. Она разорвала синхронизацию с «Ружьем» и…
— Тогда ясно, можешь не продолжать.
Аска тяжело вздохнула, и Аянами поняла, что у капитана NERV есть схожий опыт — тяжелый опыт принудительного разрыва синхронизации.
— Толку теперь от тебя. Где «Ружье»?
— Наверное… — Рей подумала немного, после чего продолжила: — Уничтожено.
Слово было сухим, колючим и горьковатым. Аянами провела языком по небу и поняла, что кисловатая горечь — это не игра воображения. Это просто пересохло во рту.
— И давно это произошло?
— Не знаю.
— Да что я тебя спрашиваю! — воскликнула Аска. Ее торопливые шаги мерили комнату из угла в угол. Аянами считала их по ударам своего сердца, и в голове мутилось от сбивчивого пульса.