Осень
Шрифт:
Солнечные лучи прожектором метнулись по стене, полыхнуло голубизной — и потом секунды вдруг взяли тайм-аут, и санитар вошел в палату словно в замедленном кино. Еще капитану показалось, что к нему забегала Хикари, но он не был в этом на сто процентов уверен.
Закрывать глаза Синдзи не хотелось: сквозь черноту приходил распростерший крылья силуэт, который вызывал одну ассоциацию: «свести прицелы — огонь». Но самое ужасное состояло в том, что ассоциация не работала, и беспомощный разум снова и снова смотрел, как в темноте сомкнувшихся век его пожирает ослепительная птица.
— Синдзи, очнись.
«Я не хочу. Просто оставьте меня».
Ему было плохо — и не только по вине Ангела и сорванной синхронизации: Икари сжигало чувство вины за Аску, спасение которой было до обидного близко.
— Синдзи!
Он зажмурился, снова и снова подставляясь под выжигающие мозг удары.
«Не хочу».
— Капитан Икари! Встать!
Синдзи открыл глаза и сел в кровати. В голове сейчас же стало очень тошно, но он даже смог найти взглядом хозяйку властного голоса.
— Вот так-то, — сказала Кацураги, садясь рядом с постелью.
Картинка в глазах подплывала и выглядела мутной, но Икари мог различать детали, и это оказалось неожиданно бодрящим. В частности, обнаружилось, что на майоре полевая форма, и даже на голове кепка вместо лихого штабистского берета.
— О самочувствии спрашивать не буду, — хмуро сказала женщина. — Мне надо знать, сможешь ли ты управлять Евой.
— Это… Наверное, к врачам? — неуверенно сказал капитан. Собственный голос ему очень не нравился: это был голос человека, которому пора на покой. Совсем на покой.
— Врачи… Короче, в задницу врачей. Ты готов сесть в Еву?
Синдзи прикрыл глаза, полюбовался на свой кошмар и снова открыл их.
— Наверное.
— Хорошо.
Дверь с треском распахнулась, и в палату влетел вестовой майора.
— Разрешите! Пятый взвод обнаружил Ангела!
— Расчетное время? — выдохнула Кацураги.
— Около пятнадцати минут до первой линии периметра.
Кацураги обернулась к Синдзи. Капитан кивнул и спустил ноги с кровати. На улице заревела сирена, взмывая к кристально чистому небу. Икари обернулся к окну.
— Майор, вы не знаете, приходила ли…
— Я не знаю, Синдзи. Капрал, подайте каталку.
— Есть.
Синдзи рухнул в каталку.
— Мисато-сан, я хотел сказать, ну, насчет Аски. Что я не смог…
— Помолчи, — вздохнула женщина. — Давай-ка лучше я тебе расскажу, что ты мелкий засранец и меня подставил, а я выкрутилась…
Синдзи слушал, ему вроде как было стыдно за свою забывчивость, он извинился, и не раз, а Кацураги катила его, и на улице вестовой набросил на него одеяло поверх больничной пижамы. На улице было холодно и очень ярко, суетились люди, а капитан слушал рассказ майора о странном особисте, и ему почему-то совсем не было интересно, как так все вышло.
Сирена все терзала и терзала небо, которое очень скоро запачкают.
— Давай, Синдзи.
— Ну, ты помнишь, насчет Евы, да? В целости и сохранности.
Люк с шипением закрылся, и в динамики рухнули звуки разгорающегося боя, а капитан Икари вдруг понял, что последние минуты вне машины куда-то пропали. Синдзи зажмурился, понял, что Ангела под веками больше нет, и стало легче.
«Запрос экстренной синхронизации».
Машина ответила с задержкой, словно раздумывая, стоит ли отвечать хозяину. Синдзи горько улыбнулся: «Ничего подобного. Просто ее контузило еще похлеще, чем меня».
«Запрос принят».
«Ограничители: синхронизировать прямое управление и оружие».
«Вы уверены? Система навигации, радар ближнего радиуса действия, радар дальнего…»
«Подтверждаю. Уверен».
Утренний бой всплесками блевоты плавал в черепной коробке: для битвы с этим Ангелом не нужно много приборов, зато каждая ниточка синхронизации подтягивает пилота к врагу, будто леска рыбака. Много лесок, много крючков — и рыбу рвет на куски еще под водой.
Синдзи потянулся к компенсаторам гравитации. Ворота ангара расходились, их раздвигали уже вручную: Ангел успел повредить энергоснабжение базы. Капитан поерзал в ложементе и беглым взглядом окинул приборы, узкую кабину.
«Так легче, правда? Хоть и страшно».
Тяжелым снарядом фиолетовая машина вылетела из жерла ангара.
Командный джип грудой бесполезной электроники стоял на холме: из всех его полезных систем работала только одна, и она сейчас вычихивала в осенний воздух пары сожженной солярки. Майор Кацураги, широко расставив ноги, стояла рядом с капотом машины и смотрела в бинокль на то, что еще до недавнего времени было ее базой.
Большая часть территории за северным сектором периметра пылала, и столб жирной копоти с гудением рвался в небо — жарко было даже здесь, в полукилометре от южных кордонов.
— Майор…
У Мисато-сан остался только один вестовой, остальные — «живые рации» — ушли в самый ад, и этот самый последний был одновременно водителем.
«Если что — поведу сама», — подумала майор, прикидывая, что западные батареи стоит развернуть и скорректировать.
— Мао, возьмите байк из багажника и отправляйтесь к пятому батальону…
Серия взрывов прервала ее, и, встав, Кацураги обнаружила, что сержанту повезло: пятый ракетный батальон только что прекратил свое существование. Там еще вспухали оранжевые клубы пламени, а сдетонировавшие ракеты разлетались последними салютами.
— Какого дьявола… — услышала Кацураги. — Почему?
Она не стала оборачиваться: это плакал от бессильной ярости ее последний вестовой, и Кацураги в упор не желала этого видеть. Хотя бы потому, что когда-то давным-давно так же вгоняла ногти себе в ладони маленькая Мисато-тян, заслуженно лучшая ученица своего отца, полковника Кацураги.
Бригада отца без шансов сгорела почти за три минуты. Дотла. Через мгновение пылающий крест N^2- взрыва взметнулся над общей могилой тысяч людей и одного нелюдя.