Осень
Шрифт:
— Я сказала, что не дам тебе упасть.
Рей погасила фонарик, оставив Аске пляшущие огоньки и зуд от напряжения в глазах. По звукам Сорью поняла, что «Нулевая» дожевывает свой паек, потом холодная рука поставила капитана на ноги, накрепко связала руки и разрезала путы на щиколотках. Замарашка легко мерила едва уловимыми шагами пещеру, и вопрос, насколько хорошо видит красноглазка в темноте, Аска бесповоротно сочла неактуальным.
«А я так надеялась, что мне показалось…»
— Наклонись и ползи.
Аска оттолкнулась ногами и двинулась вперед, чувствуя камень и только камень. От ползания с руками за спиной сразу же заболела грудь. В темноте чудилось, что вокруг смыкаются тяжелые жернова, что вот-вот от нее не останется и мокрого места, хотелось ползти быстрее… Сорью выпала в холодную воду и от удивления сипло вскрикнула: вокруг по-прежнему не было ни единого проблеска света. Она побарахталась и с трудом поднялась.
«Вода? Мы уже в основной пещере? Но…»
Все оказалось просто: привал длился до ночи. До горной ночи, глубокой и снежной.
Легкий снег в свете зажженного фонарика ложился на воду и исчезал в черноте. Аска обернулась: Рей уже стояла позади, изучая пещеру сквозь закрытое забрало шлема.
— Раньше фонарик нельзя было зажечь? — не выдержала Сорью.
— Нет.
Аска раздраженно прислушивалась к тому, как тает тепло пещеры, прохватывает холод, как сочится вода, уверенно прокладывая путь к телу. Она пошевелила ногой, заметив, что на поверхности воды образовывается тонкая корочка, а дыхание струится паром в свете фонарика.
«Мороз. Она хочет, чтобы мне было холодно. Чтобы я не думала ни о чем лишнем и просто шла, стараясь согреться».
Развернувшись, Сорью пошлепала к подъему из расселины. Камень влажно блестел, шел бликами, и теперь уже повстанец любезно подсвечивала дорогу.
«Эта сволочь, похоже, не раз брала людей в плен. Смыться от такой будет крайне непросто».
Ночь выдалась темной, и Рей было слегка не по себе: фонарика надолго не хватит, тропа покрылась тонкой корочкой льда, и снежные заряды, пришедшие с севера, сильно скрадывали видимость. Горы исчезали за пеленой белых шквалов, и Аянами невольно сокращала дистанцию с пленницей. Бежать в такую погоду — легче легкого, но бежать в никуда — верный способ самоубийства, особенно если на тебе летный комби, изрядно вымоченный в воде.
Капитан уверенно шла впереди, низко наклоняя голову, когда ветер швырял в лицо горсти колючего снега. Рей поминутно протирала залепленное забрало, а потом и вовсе его открыла.
Старые горы, исхлестанные обстрелами, крошились, как зубы больного цингой, и в темноте было легко заблудиться среди гнилого камня и обломков. Ветер утих, когда они повернули за скальный выступ, забирая к западу. Снег теперь просто оседал, приходил из мрачного ниоткуда над головой и ложился под ноги. Рей уверилась, что они на правильном пути, когда слева показалась Лестница Троих — огромный ступенчатый выход породы, который всегда еле заметно светился — то ли радиация, то ли еще что. Дураков, желающих уточнить причину свечения, не находилось.
Рей заметила, что пилот опасно долго смотрит в сторону, а не под ноги: видимо, светящаяся скала таки заинтересовала капитана. Решая, стоит ли окликать готовую свалиться девушку, Аянами не сразу заметила далеко впереди тусклый огонек.
— Стоять.
Аска механически сделал еще шаг и, оступившись, с трудом удержала равновесие, но все же осталась на ногах. Теперь рыжая тоже смотрела вперед.
«Костер, — решила Рей и потащила из-за спины „Ружье“. — Глазами тут не обойдешься».
Утро долго не хотело наступать. Синдзи раз восемь вставал, чтобы попить воды, сходить в туалет, проверить, идут ли гребаные настенные часы. Часы шли, но очень уж медленно. Секунда длиной в минуту, минута, длящаяся час… Наконец малая стрелка указала на семь утра, и Икари на ватных ногах поплелся к своему нехитрому гардеробу.
Две стандартные формы: офицерская с капитанскими нашивками и простая зеленая солдатская. Рука сама потянулась к привычному варианту, но быстро остановилась и отдернулась назад, словно ее что-то обожгло. Например, напоминание о словах майора.
— Как же я это не люблю, — пробубнил Икари.
Уже одетый, он подошел к письменному столику, на котором лежал небольшой приборчик. Парень в очередной раз покачал головой, поглядев на жидкокристаллический дисплей.
«Высоковато. Надеюсь, никто не спятит. Хотя… Я чувствую себя нормально. Ну, почти нормально», — подумал Синдзи, ощущая легкую слабость в руках. Маленькая коробочка казалась на редкость тяжелой.
— Ну, Синдзи, постарайся сегодня, — сказал он, глядя в зеркало на свое слегка мятое лицо.
Выйдя из офицерского корпуса, Синдзи недоуменно хлопнул глазами и поежился от холода. Всю базу припорошило легким снежком, который уже начал подтаивать. С утра подморозило, поэтому все лужи сковал тоненький ледок, а изо рта шел пар.
«Быстро же погода меняется, — подумал Икари, — наверное, из-за Ангела».
Аска любила блеснуть начитанностью и часто разглагольствовала о том, как грозные враги людей меняют погоду и даже климат.
Вздрогнув еще раз, он пошел в сторону взлетно-посадочной полосы, расположенной на севере базы. В принципе, это было в двух шагах от корпуса, но скользкая дорожка — весьма опасная штука. Пару раз она неплохо ускорила Синдзи, прокатив его вперед со скоростью ветра в спину. Но в трех других случаях пришлось проявлять чудеса акробатики, чтоб не разбиться вдребезги или не рухнуть на хрупкий ледок.
— Фухх… — глубоко выдохнул Синдзи, оказавшись наконец на твердой и нескользкой поверхности аэродрома.
Солдаты уже успели расчистить взлетную полосу, предназначенную для Евы-01, и сейчас корпели над пространством перед ангаром, где стояла сама машина. Проходя мимо них, Синдзи встретился взглядом с солдатом, лицо которого ему показалось весьма знакомым. Солдат, видимо, тоже его узнал, поскольку выронил лопату из рук и побледнел. Замерев на секунду, Икари почесал маковку, вспоминая, где бы он мог видеть этого рядового.
«Это же Содзухара», — осенило его.
Согрев руки дыханием, Синдзи пошел дальше в ангар, оставив за собой рядового, на котором лица не было.