Чтение онлайн

Фредриксон был разочарован тем, что их путешествие может оказаться бесполезным.

— Вы не собираетесь дожидаться заката?

— Нет, — Шарп дрожал под плащом. Он был уверен, что уже никто не придет, хотя, по правде говоря, сам надеется на это, чтобы уже отправиться обратно. Кроме того, у него начинался жар. Он сказал себе, что ему нужен доктор, но он не хотел, чтобы Фредриксон это понял. Шарп заставил себя улыбнуться. — Никто не придет, Вильям, я это костями чувствую.

— У вас надежный скелет?

— Он никогда не ошибается, — сказал Шарп.

Враг пришел в полдень.

Новости принес Харпер и двое его стрелков. Двадцать кавалеристов, скорее идущих шагом, нежели рысью, за ними шесть покрытых парусиной фургонов, две кареты, и пять рот пехоты. Шарп, стараясь не обращать внимания на боль в голове, принял доклад Харпера. У врага было преимущество, но Шарп счел, что неожиданность сведет это преимущество на нет. Он кивнул Палмеру:

— Приготовьтесь. — Затем перебежал в коровник, к стрелкам Минвера, и приказал им замаскироваться. — Если я скомандую отступление, то вы знаете куда идти.

— Через мост. — Минвер обнажил саблю и облизал губы. — Прикрывать отступление.

Шарп поспешил вместе с Харпером туда, где морские пехотинцы сидели, склонившись за живой изгородью.

— Вы видите тот указатель? — спросил он Палмера. Тот кивнул. В пятидесяти ярдах от них стоял указатель, расстояние в милях было зачеркнуто и написано расстояние в километрах, как было недавно принято во Франции. Указатель говорил, что до Бордо было сорок три километра, но это ничего не говорило Шарпу. — Не двигайтесь пока они не дойдут до этого указателя, понятно?

— Да, сэр, — Палмер побледнел от мысли, что придется подпустить врага на такое близкое расстояние, но ничего не сказал.

Обычно все дурные предчувствия покидали Шарпа при первом же взгляде на врага, но боль в голове чертовски отвлекала. Ему хотелось прилечь где-нибудь в темном месте и забыться в глубоком сне. Он попытался прогнать боль, но это не удавалось, она мучила его, но он заставил себя отвлечься от нее и посмотреть на лошадей, уже появившихся из туманной дымки. В подзорную трубу Шарп мог видеть, что лошади были по-зимнему тощие. Британская армия даже не стала перетаскивать на захваченные клочок Франции через Пиренеи свою кавалерию, понимая, что пока не взойдет весенняя трава, кавалерия будет скорее обузой, чем подмогой. Но французы всегда меньше заботились о лошадях.

— Если лошадь окажется рядом с вами, — объяснял Шарп морским пехотинцам, которые, как он полагал, не встречались ранее с кавалерией, — бейте ее по морде прикладом. — Пехотинцы, сидя под защитой живой изгороди, нервно улыбнулись.

Позади кавалерии, по дороге катились тяжелые фургоны, скрипя, как скрипят все похожие фургоны. Каждый фургон тащили по шесть быков. Позади фургонов шла пехота, а позади пехоты катились две кареты с закрытыми окнами и плотно задернутыми шторками.

Шарп засунул подзорную трубу в карман. В буковой роще, знал он, люди Фредриксона направили вперед заряженные винтовки. Это как ловить рыбу в бочке, враг был у себя дома, они идут с незаряженными винтовками и рассеянными мыслями. Они думают об оставленных милашках, о том, где будут ночевать следующей ночью и о том, что враг остался далеко-далеко позади.

Кавалерийский офицер, в латунном шлеме, обтянутым парусиной и в черном плаще, прикрывавшем ярко расшитый мундир, вдруг привстал в седле. Он оторвался от конвоя и поскакал вперед, явно соблазненный городом за рекой, где есть винные магазины в которых очень тепло.

— Черт, — выдохнул Шарп. Человек мог увидеть засаду, и он быстро проскачет эти пятьдесят ярдов. Но на войне ничего не идет так, как запланировано. — Займись ублюдком, Патрик. Но не раньше, чем он нас заметит.

— Да, сэр, — Харпер взвел курок винтовки.

Шарп взглянул на Палмера.

— По моему приказу мы наступаем. В две шеренги.

— Да, сэр.

Не кричать, не восклицать. Французские и испанские войска, наступая, кричали, но безмолвные атаки британских солдат были жуткими. Бледные пехотинцы наклонились еще ниже. Один перекрестился, а другой молился с закрытыми глазами.

Французский офицер пустил свою лошадь рысью. Он курил сигару, пуская дымок, и рассматривал окрестный пейзаж. Он взглянул на ферму, наклонился, чтобы вытащить из стремени плащ, который забился туда, когда он привставал, и увидел красные мундиры и белые перекрещенные ремни пехотинцев, прятавшихся в тени живой изгороди, которая все еще была покрыта инеем.

Он был так изумлен, что продолжил двигаться вперед с открытым ртом, и когда до живой изгороди оставалось около пятнадцати ярдов, Харпер выстрелил в него.

Пуля ударилась в кирасу под плащом. Пробив броню, она изменила направление и, пробив горло француза, вошла в его мозг. Из открытого рта хлынула яркая кровь.

— В линию! — закричал Шарп, — Наступаем!

Лошадь попятилась в ужасе.

Француз, все еще с сигарой в руке, упал назад в седло. Он был мертв, но колени все еще сжимали бока лошади и когда та дернулась назад, труп завалился вперед, гротескно приветствуя пехотинцев, которые вылезли из своего укрытия и строились на дороге в две шеренги.

— Вперед!

Лошадь дернулась, ее глаза побелели, а мертвый француз, казалось, уставился на Шарпа, стоявшего перед лошадью. Тело завалилось влево, упало на землю, но нога француза застряла в стремени, и труп волочился позади лошади.

— Не стрелять! — предупредил пехотинцев Шарп. Он не хотел, чтобы кто-нибудь с испугу зря потратил выстрел. Майор обнажил палаш. — Вперед, бегом!

Остальные лошади остановились. Фургоны из-за своего тяжелого груза все еще катились вперед по инерции. А пехота, казалось, не заметила этого выстрела.

Морские пехотинцы, выдыхая пар, выбежали на дорогу, к месту, где уже были пятна крови. Сапог Шарпа раздавил сигару мертвого офицера.

Двое кавалеристов начали вытаскивать карабины из седельных кобур.

— Стоять! — закричал Шарп. Он стоял на обочине. — Первая шеренга, на колено! — Это было совсем необязательно, но так стоявшие в линии войска были устойчивее, а Шарп знал, что, несмотря на готовность морских пехотинцев, у них не было опыта сухопутных сражений. — Капитан Палмер! Опустить прицелы ниже, пожалуйста!