Чтение онлайн

Петерсон закончил инструктаж, снабдив ее папкой с фото-отчетами об личной жизни Беннаби.

— Удачи, — добавил он.

И не мог не напомнить ей, что сегодня четверг, а оружие будет развернуто послезавтра.

На безупречном арабском Клэр сказала:

— Я должна извиниться, господин Беннаби, Жак... Могу я называть вас по имени? Она вбежала в камеру с выражением ужаса на красивом лице.

Когда Беннаби не ответил, она перешла на английский.

— Ваше первое имя? Вы не возражаете, если я поговорю с вами? Я Клэр. И позвольте мне принести вам глубочайшие извинения за эту ужасную ошибку.

Она подошла к нему сзади и разрезала стяжки сковывающие руки. Риск был невелик. Но стоило пойти на этот опасный шаг. Она была экспертом в боевых искусствах айкидо и тхэкван-до и в случае чего могла легко защититься от слабого, измученного субъекта.

Но худой мужчина, с темными от недосыпа глазами и осунувшимся лицом, просто потирал запястья и не делал никаких угрожающих жестов.

Клэр подошла к дверям и нажала кнопку на переговорном устройстве.

— Принесите поднос, пожалуйста.

Охранник занес его внутрь: вода, кофейник и тарелка с пирожными и конфетами, к которым, как она знала из его досье, Беннаби был неравнодушен. Он просто перевел глаза с пирожных на нее. Она поняла намек.

— Ой, да ладно, глупыш. Никто не собирается тебя травить.

Он молчал.

— Ладно. Моя фигура не пострадает, — с этими словами она раскрыла коробку с пирожными и откусила от одного из них. — Все в порядке!

Он продолжал молчать.

Клэр закатила глаза. Затем развернула конфетку и опустила в рот. Через мгновение налила себе в стакан воды и сделала пару крупных глотков.

После чего победно улыбнулась.

Беннаби потянулся к пирожному. Он прямо руками ломая и размазывая начинку съел несколько штук. Он выпил немного воды, но когда она спросила:

— Может кофе, или еще чего-нибудь поесть?

Он ничего не ответил. Просто стер остатки пирожного салфеткой.

Клэр пододвинула стул и уселась рядом, быстро сложив нога на ногу. А затем тонким пальчиком с идеальным лаком, коснулась кончика носа допрашиваемого.

— Щелк! — она заразительно рассмеялась, но быстро прекратила веселье. — Давай поиграем в одну игру?

В ответ тишина.

— Ладно, ковбой. Как хочешь. Правила игры просты: ты молчишь, а я тебе рассказываю в какую передрягу ты попал.

Беннаби просто обвел взглядом комнату.

— Для начала — я так сожалею обо всем этом. Я не могу описать, в каком ужасе мы находимся... Позволь мне объяснить. Кто-то — мы не знаем кто — сказал нам, что ты встречался с людьми, которые являются врагами нашей страны.

Она подняла руки.

— Мы не знали, кто ты. Мы только слышали, что ты симпатизируешь этим врагам, и что у них есть планы произвести огромные разрушения. Глобальные! Должно произойти что-то ужасное. Представьте себе, что мы почувствовали, когда узнали, что ты известный профессор, блогер, вегетарианец... и защитник прав человека!?

Лицо Клэр стало очень серьезным.

— Нет, кто-то дал нам дезинформацию о тебе. Возможно, случайно.

Она кокетливо добавила:

— Может быть, у них была на тебя обида. Мы не знаем точно. Могу лишь сказать, что мы среагировали слишком быстро и как бы это сказать... грубо. Итак, позвольте заверить вас, что какие бы угрозы ни высказывал Эндрю, ничего не случилось и не случится с вашими коллегами или семьей. То, что он предложил, было варварством. Он будет привлечен к дисциплинарной ответственности и освобожден от работы...

Никакой реакции.

Тишина заполнила комнату, и она слышала только биение своего сердца, стараясь сохранять спокойствие, думая об оружии и часах, отсчитывающих время до его применения. Она улыбалась, но больше всего ей хотелось сейчас схватить нож и вонзить его в горло этому молчаливому простачку. Залить кровью это белый кафель у них под ногами.

Клэр встряхнула головой.

— Очевидно, что это очень неловкая ситуация. Некоторые должностные лица крайне смущены случившимся и готовы предложить, что называется, компенсацию за причиненные вам неудобства.

Он продолжал молчать, но она могла сказать, что он прислушивается к каждому слову.

Она пододвинула стул поближе и села, наклонившись вперед.

— Господин Беннаби... Жак, я уполномочена перевести сто тысяч евро на счет по вашему выбору — это деньги без налогов — в обмен на ваше согласие не подавать на нас в суд за эту ужасную... очень ужасную ошибку.

Клэр знала, что он зарабатывает эквивалент пятнадцати тысяч евро как профессор и еще двадцать как журналист.

— Я могу приказать сделать все это немедленно. Ваш адвокат может следить за ходом сделки. Все, что вам нужно сделать, — это подписать освобождение от ответственности, соглашаясь не подавать в суд. Росчерк на бумаге в обмен на деньги. Хорошая идея — как завершить этот утомительный вечер.

Тишина.

Затем она продолжила с улыбкой:

— Ах, да и еще одна маленькая вещь... Я сама не сомневаюсь, что вы стали мишенью несправедливости, но... люди, которые должны санкционировать платежи, хотят получить немного больше информации о людях, с которыми вы встречались. О тех, кто был в Тунисе. Они просто хотят быть уверены, что встреча была невинной. Я знаю, что это так. Будь моя воля, я бы сейчас выписал вам чек. Но это они контролируют деньги.

Улыбка.

— Разве не так устроен мир?

Беннаби ничего не сказал. Он перестал растирать запястья и сел поудобнее.

— Им не нужно знать ничего секретного. Просто несколько имен, вот и все. Просто чтобы денежные люди были довольны. Формальность для отчета.

Согласен ли он? — спросила она. Он не согласен? Беннаби отличался от всех, кого она когда-либо допрашивала. Обычно к этому времени субъекты уже планировали, как потратить деньги, и рассказывали ей все, что она хотела знать.

Когда он ничего не сказал, она поняла: он ведет переговоры. Конечно. Кивок. Возможно.