Чтение онлайн

ного столичного купечества, и довольствовался скромным торго¬

вым разрядом.

В своей книге Орленев рассказывает про богатого сибирского

купца, который вел большие дела с его отцом, неожиданно обан¬

кротился и, не зная чем возместить долг, нашел такой выход —

прислал в виде скромной компенсации четыре больших ящика

с книгами; в трех из них были театральные пьесы. Николай Ти¬

хонович, поначалу удивившись фантазии своего несчастливого

клиента, вскоре стал усердным читателем этих пьес. Со слов

3. Г. Дальцева, театрального деятеля и актера, в молодости вы¬

ступавшего в труппе Орленева, а на склоне лет собиравшего ма¬

териалы для книги о нем, нам известны некоторые подробности

этой истории. Банкротство купца отразилось на кредитах Орлова,

он потерял большую сумму, и ему пришлось как-то изворачи¬

ваться, чтобы выбраться из стесненного положения. Но три

ящика с пьесами в глазах Николая Тихоновича представляли та¬

кую ценность, что, расплатившись с неотложными долгами, он

стал посылать деньги разорившемуся купцу в Сибирь.

Служить только выгоде ему было скучно, а иногда и тягостно.

Живи Николай Тихонович на двадцать лет позже, он, возможно,

стал бы толстовцем, хотя, я думаю, ненадолго, потому что, не¬

смотря на религиозность, натура у него была неутомимо деятель¬

ная. Ему трудно было сосредоточиться на самом себе, замкнуться

в духовном мире, при том, что в саморазвитии он далеко обогнал

своих компаньонов и конкурентов. Он жаждал дела, но не пред¬

ставлял себе, каким оно может быть, если исключить из него эле¬

мент приобретательства. Удивительно, что он не ударился в за¬

гул, как горьковские купцы. Но его здоровая крестьянская при¬

рода противилась всякой душевной патологии, может быть, еще

и потому, что в своей семье он видел слишком много страданий и

болезней. Он жил неспокойно, годы не принесли ему отдохнове¬

ния, напротив, с возрастом обострилась его впечатлительность;

серьезные испытания он переносил стойко, а какая-нибудь улич¬

ная сценка или случайно прочитанная книга могли у него вы¬

звать душевное потрясение.

Однажды, уже во второй половине восьмидесятых годов,

ему попалась небольшая брошюра, озаглавленная «Можно ли

в Москве торговать честно?», принадлежавшая перу неизвестного

нам автора Ал. Кра-вского. В самом начале этой книжечки гово¬

рилось, что на московскую торговлю пеняют со всех сторон, и

действительно, «в Москве дошло до того, что нет товара, который

можно было бы купить, не рискуя попасться: либо товар продадут

с обманом, либо цену возьмут ни с чем не сообразную, стало

быть, тоже обманную. Московские магазины и лавки так прямо и

делятся на две категории: в одних покупателя надувают, в других

его обдирают»3. Нарисовав эту безотрадную картину, автор за¬

дает вопрос: а может ли московский торговец торговать иначе,

без всяких проделок, без обирания и без надувания? Оказывается,

это невозможно, и все дальнейшее изложение в книжке посвя¬

щено доказательству этой невозможности, поскольку бремя на¬

логов, которые казна, город и купеческое общество берут с тор¬

говцев, обрекает их на разорение.

И эта жалкая брошюра, явно инспирированная какими-то кру¬

гами столичного купечества, показалась Николаю Тихоновичу от¬

кровением. Нетрудно понять, куда клонил автор,— сбавьте на¬

логи, и московская земля станет садом. А стареющий Орлов на¬

шел в брошюре экстракт мудрости, объясняющей многие его

душевные сомнения. Человек умный и искушенный в житейских

дрязгах, он умудрился сохранить до конца дней завидное просто¬

душие. Доверчивость была фамильной чертой Орловых. О дет¬

ском простодушии Орленева в один голос говорят мемуаристы.

В архиве Суворина хранится письмо к нему Евтихия Карпова (от

26 марта 1896 года), тогда режиссера Театра Литературно-худо¬

жественного кружка, в котором рассказывается, как проходила

жеребьевка, устанавливавшая очередность бенефисов первых ак¬

трис труппы. В письме есть фраза: «Жребий вынимал в качестве

ребенка г. Орлеиев» 4, что в этой острой ситуации, видимо, способ¬

ствовало общему умиротворению. А ровно через тридцать лет

Юрий Соболев в репортаже, посвященном всероссийскому че¬

ствованию Орленева в Большом театре в марте 1926 года, писал,

что, когда актер-юбиляр, «смущенный, с какой-то почти растерян¬

ной, виноватой улыбкой вставал и кланялся, целовал-обнимал

своих поздравителей, он показался. . . похожим на маленького

мальчика. Было в нем что-то детское — непередаваемое в своей

очаровательности» 5. Но мы забежали далеко вперед.

В том году, когда вышла книжечка Ал. Кра-вского, семнадца¬

тилетний Орленев, порвав с семьей и бросив гимназию, отпра¬

вился в скитания по России. Детство осталось далеко позади.

С младенчества его считали в семье удачником. Он родился

вечером 22 февраля 1869 года под звуки веселой музыки: рядом

с комнатой матери, в помещении наспех переоборудованного ма¬