Чтение онлайн

Вечер начался не слишком-то дружелюбно и все же продолжился вполне пристойно. Обслуживали быстро и споро, напитки смешивали восхитительно. Лосося даже я, опытный рыболов, назвал несравненным, а Женевьева с воодушевлением уплетала нечто зеленое, аппетитное и политое обычнейшим соусом...

Пенни получила высочайшее дозволение пропустить стаканчик сухого вина, и вскоре у девочки начали откровенно слипаться глаза. Неудивительно. Должно быть, первая в жизни выпивка, пускай весьма скромная. Вручив дочери ключ от номера, Женевьева отослала ее на боковую. Подняла стакан.

— Итак, мистер Клевенджер? — вопросила она.

— Итак, сударыня? — отозвался я невозмутимым голосом.

Женевьева кисло усмехнулась.

— Пенни поработала на славу, правда?

— Разумеется, сударыня. Со временем из нее, по жалуй, выйдет новая Мата Хари. Только прошу не забывать, что упомянутую госпожу расстреляли. Еще прошу вспомнить: за время нынешней операции два человека успели отправиться б лучший мир. Почему не вернуть Пенелопу к отцу? Женевьева скривилась:

— Экий вы упрямый, мистер Клевенджер! Продолжаете разыгрывать независимого наемного сыщика? Полноте.

— Сдавалось, мы принесли и выслушали извинения.

— Мы установили: двое бандитов могли быть и настоящими. Не исключено, что вы на самом деле спасли Пенелопу и меня. Пенни, конечно, ликует, но ведь мы с вами не дети. Помилуйте, Клевенджер! Коль скоро вы способны голыми, по сути, руками отправлять в нокаут вооруженных выродков, и даже не слишком запыхиваться при этом — чего ради служите частным детективом? Не слишком ли жирно для паршивого сыскного бюро — заполучить подобного человека? А, мистер Клевенджер, или как вас там? Хоть стой, хоть падай, а три буквы просто пылают на вашем хитроумном челе!

— Какие именно три буквы? — осведомился я.

— ФБР. Или ЦРУ.

— Ваше заблуждение касательно бойцовских свойств очень польстило бы многим правительственным агентам, — ухмыльнулся я. — Но тогда зачем было извиняться и ужинать вместе?

— Помощь нужна, — сказала Женевьева. — И, наверное, потребуется скоро. Вы — единственный, на кого можно рассчитывать. Работайте где угодно — мне все равно. Если трудитесь на правительство, пожалуй, сумеете даже улестить меня и получить поганые бумаги Дрелля в целости. Но сперва докажите...

О, боги бессмертные! Только этого недоставало. Получить бумаги назад, невредимыми и нераспечатанными!

— С подобными предложениями, сударыня, — перебил я, — обращайтесь к Маркусу Джонстону и его милому напарнику. Мне платят за охрану Пенелопы, а не государственных секретов. Частный сыщик не вмешивается в такие игры. Получить пулю в лоб или нож под ребра, или стаканом серной кислоты умыться — увольте... Но, если угодно, могу вызвать федеральных агентов. Джонстон и Фентон. Они обретаются неподалеку.

Женевьева нетерпеливо замотала головой:

— Прекратите, прекратите! Я не беседую с паяцами!

— Джонстон вовсе не паяц. Не могу сказать того же о Ларри Фентоне, однако Маркус — умный субъект. Не обольщайтесь.

— Да, но Джонстон упрется и не сделает ни единой уступки. Я знаю таких людей. Начнет рамахивать национальным флагом и толмачить о патриотизме. В промежутках меж угрозами.

Я метнул на Женевьеву быстрый взгляд.

— Получается, вы, зная таких людей и считая меня правительственным агентом, считаете, что Дэйв Клевенджер угрожать не станет? На чем же мы помиримся?

— Я из богатой семьи, — протянула Женевьева. — Располагаю большими средствами, впридачу не слишком дурна собою... Надеюсь.

Мы умолкли.

— Дженни О`Брайен! — провозгласил я минутой позже. — Вы, кажется, пытаетесь подкупить меня? Или соблазнить? Или вынашиваете оба намерения сразу?

Женевьева улыбнулась:

— Назовите вашу слабость, мистер Клевенджер... Дэйв, Деньги или секс?

Я глубоко вздохнул и ответил:

— Всегда полагал, сударыня, что деньгам придают чересчур уж большое значение...

Мы покинули распахнувшийся лифт, прошагали по коридору, миновали дверь, уводившую в номер Дженни. Самое время было задуматься о Женевьеве Дрелль как о Дженни. Попробуйте убедительно разыграть любовный пыл в объятиях женщины, пользующейся холодным и высокомерным именем Женевьева!

Заглядывать к себе и проверять, благополучно ли добралась и улеглась клюкнувшая Пенелопа, миссис Дрелль не стала, и правильно сделала. Во-первых, в подобную минуту материнская заботливость, выражаясь мягко, неуместна, во-вторых, пятнадцатилетняя девица едва ли могла потеряться, странствуя в лифте от ресторана до своей комнаты... Дженни тронула меня за руку:

— Дэйв!

Голос прозвучал неуверенно.

— Да?

— Тебе придется... придется тебе дирижировать. Я по этой части неопытна.

Я чуток ошалел и воззрился на Женевьеву. Не подумайте, будто принял подобную чушь за чистую монету. Отнюдь. Лишь набитый болван усомнился бы, что миссис Дрелль задумала хитрую комбинацию, мнимую жертву на поле, именующемся постелью. Обвинять женщину в коварстве не стоило: мы все хитрили напропалую. Но ведь неприятно же, черт побери, когда тебя заведомо считают остолопом, способным проглотить любую галиматью и не поморщиться! Тридцатипятилетняя особа, породившая дщерь, а ныне сбежавшая к любовнику, разыгрывает целомудренное неведение!

Стоя у входа в номер, Дженни смотрела на меня странными глазами. И вдруг я подивился: ведь на самом деле выглядит не шибко-то опытной. Больше всего Женевьева смахивала на здоровую, веснушчатую, задорную девчонку-переростка, стремящуюся лишиться невинности и одновременно слегка страшащуюся этого. Скверно. Дама продолжала вести себя вразрез и вопреки образу, окончательно сложившемуся в моей голове при взгляде на бутылочку салатной приправы.

— Понимаешь, — тихо промолвила Дженни, — я никого еще не соблазняла сама... Покажешь, как это делать.