Опекун
Шрифт:
Вдруг дверь открылась и показалась целая толпа учителей. Все обступили мужчину в черном костюме. И каждая заглядывает ему в глаза, пытаясь обратить на себя внимание.
От неожиданности швабра выскользнула у меня из рук и с оглушительным треском упала на деревянный, выкрашенный коричневой краской, пол.
От испуга я так скривилась, словно проглотила дольку лимона, и быстро решила, что время перекрутилось назад и я ничего не роняла… но… увы.
Вся эта небольшая толпа остановилась. Человек десять училок и этот, в костюме. Высокий, тёмный… красивый. Я это заметила даже через испуг, потому что всегда обращаю внимание на мужчин.
– Серова! – прогремело вслед за падением швабры, – руки дырявые? Так, ещё неделю дежуришь. Чтоб не нарушала общественный порядок и научилась швабру в руках держать.
Это физичка.
Ух, ненавижу её, но боюсь страшно. Она, как крыса, тихая и внезапная.
– Я неча-а-янно, – возмущённо затянула я, услыхав про неделю дежурства.
– Я сказала – ещё неделю!
Я обиженно глянула на мужчину, а он смотрит абсолютно безучастным, холодным взглядом, и мне даже показалось, что в нём промелькнула тихая ярость.
Почему так показалось, не знаю, но он явно очень, очень злой человек… хоть и красивый.
––
В столовой шум, гам, суета. У нас за столом всегда есть о чём поболтать.
– Олька, видела нового директора? – Светка ковыряет вилкой в салате.
– Что? Какого ещё директора? – я хлебаю суп-харчо.
– Нового, ты что, вообще не в курсе. Уже все знают, у нас – новый директор, – Оксанка отрывает кусочки от хлеба и бросает в суп.
– Не знаю, не видела. Хотя подожди, я когда пол мыла, там какой-то злобный мужик из учительской выходил, а с ним куча наших старушенций. Он такой ничего, но похож на какого-то…
– Так это он и есть. Девки сказали черный, высокий.
– Это чего, у нас теперь новый директор?
– Да, говорят Пирогова сняли, за воровство.
– Так и этот воровать будет, они все, кого не пришлют, воровать начинают…
– Тихо, Чижова идёт, – сказал кто-то и все затихли.
За глаза мы всех училок обсуждаем. И почти всех не любим, а некоторых даже ненавидим.
Мимо прошла классуха. Мы с девками притихли и сосредоточенно работаем ложками. Попробуй хоть не так посмотри, всё – наказание неминуемо. Поэтому никто не рискует.
В тот день все узнали, что в приют назначили нового директора. Но ещё пока никто не догадывается, что с его приходом в наш маленький мир пришла и новая жизнь.
– –
Устал. Засиделся.
Главный сваливает на меня всю свою работу. А я, как бешеный пёс, ношусь по кругу, выполняю его поручения. И вроде уважают, ценят. Я же заместитель, но как-то мелко это. Недостойно, что ли. Мало. Очень мало для меня. Низко. Не то.
Я и заместитель.
Хочу быть главным.
Не на кухне с женой, не в подъезде и не на стоянке, где машина моя занимает лучшее место.
На работе хочу быть главным. Хочу решать. Приказывать, ругать. Смотреть испепеляющим взглядом. Хочу увольнять идиотов. Хочу бить по темечку дураков. Хочу, чтоб боялись. И туда, на самую вершину. Где подо мной, а не я…
Кабинет хочу, как у главного.
Черт… опять понесло.
Ясно, ничего мне не светит, но… плох тот генерал…
Если бы этот жирный боров хоть на один день поставил меня главным и сказал – делай, как считаешь нужным – я бы таких дел наворотил.
Я бы всю их эту дикую псарню с ног на голову поставил.
Я бы…
––
Вечером вхожу в квартиру, снимаю пиджак. Подсовывают ужин. Проглатываю. Без удовольствия, потому что голодный, как волк. Уставший, как тот же волк.
Накидал в брюхо. Больше никаких потребностей.
Всё, что я могу делать дома, это лежать на диване после ужина. Повариха новая отлично готовит. Не то что предыдущая. Та была совсем дура. Тупая, как сибирский валенок. И почему все бабы такие дуры.
Не бабы – женщины.
Нет – бабы.
Есть хоть одна не дура? Наверное, нет таких.
Вроде и жена есть, и дочь, а все мне дурами кажутся. Может, это со мной что-то не так, а они нормальные?
Засыпаю. Быстро. Не успев как следует подумать, почему я так не люблю женщин.
Ну, и черт с ними. Какое мне дело до этого всего.
Управлять хочу. Власти хочу, больше, чем баб.
Дело. Дайте мне дело.
– Раиф.
Открываю глаза.
– Какого черта ты делаешь? – раздражает, но держусь, – я отдыхаю.
– Папа сказал…
– Достал меня твой папа, – я закрыл ладонью глаза, – боже, как он меня достал.
– Сегодня он мне звонил…
– Да он тебе каждый день звонит и спрашивает, как там твой неудачник муж ещё сидит на твоей шее?
– Нет, ты не понял, дай сказать.
– Ну, что ты хочешь, Лида, говори быстрее!
И почему она меня так раздражает в последнее время? Может, нам пора разводиться. Смотрю на неё и думаю, какого черта я вообще на ней женился. Чем она меня зацепила?
Понятно чем – папашей своим, министром. Ну, и собачьей преданностью. Но папашей больше.
– Папа сказал, что подписал приказ о твоём назначении.
Я быстро сел на диване, впился взглядом в вечно бледное лицо жены.
– Та-ак? И?
– Будешь директором приюта…
С дивана вскочил, подошел к жене, взял за плечи.
– Какого ещё приюта?
– Областного.
Я дернул жену на себя, сдавил тисками объятий.
– Лида, что ты говоришь, Лида?
– Да, сказал всё в твои руки, бюджет неограниченный, делай, что хочешь.