Чтение онлайн

Он дотронулся и помассировал ее — справа, ближе к уху. Я кивнул.

— …и я даже потерял сознание — на минуту, не больше. Но руки Трева не выпустил, и он не бросил меня. Наконец мне удалось прислониться к стене, и в это время перегородка между кухней и холлом с треском упала, и огонь загулял по залу. С кухни вырывались языки пламени, и люди в испуге шарахались в сторону. Некоторым это удавалось. Но не всем. Одного из наших парней — мне показалось, что это Горт Сарторис — горящая перегородка придавила к полу. Еще мгновение его рука из-под дымящейся, раскаленной перегородки двигалась вверх-вниз, как бы взывая о помощи, потом я потерял ее из виду… Белая девушка, не старше двадцати лет, вскрикнула, пробегая мимо: на ней загорелось платье. С ней был парень-студент, и я слышал, как она молила его помочь. Но он лишь дважды взмахнул рукой, попытавшись сбить пламя, и бросился догонять остальных, бросив ее…

На месте кухни была огненная стена. На нее становилось невозможно смотреть. В том пекле, Майки, очень легко было изжариться. Казалось, кожа блестит от вытопленного сала и похрустывают, скручиваясь, волосы в ноздрях.

— Надо сматываться! — кричал в ухо Трев, подталкивая меня вдоль стены. — Бежим!

Его удержал Дик Халлоран. Несмотря на свои девятнадцать лет и округлившиеся как пара бильярдных шаров глаза, он в отличие от нас сохранил трезвую голову. Дик удержал нас от глупости.

— Не туда, — крикнул он, — сюда, — и показал на эстраду, где… бушевало пламя.

— Ты с ума сошел! — отшатнулся Тревор. Его обычно сильный голос был теперь едва слышен из-за треска горящего дерева и панических выкриков разбегавшихся горожан. — Если смерти захотел, то мы с Вилли тебе не компания!

Трев продолжал тащить меня к двери, хотя скопление ошалевших людей совершенно скрыло ее из вида. Я плелся за ним, вряд ли в состоянии что-либо соображать. Единственное, что меня беспокоило, — не быть зажаренным подобно рождественскому гусю.

Дик схватил Тревора за волосы и, с силой развернув, ударил по щеке. Трев непонимающе хлопнул глазами, голова его мотнулась; он смотрел на Дика как на сумасшедшего. Дик крикнул Тревору в лицо:

— Иди туда, если не хочешь быть трупом! Они же держат дверь снаружи, идиот!

— Откуда ты знаешь? — выкрикнул Трев, и его крик перекрыл громкий хлопок «бамп!» — лопнул от жара барабан Марта Деверо. Пламя сбежало с эстрады; в холле загорелся пол.

— Я знаю! — отчаянно заорал Дик. — Знаю!..

Он схватил меня за другую руку; какое-то время они тянули меня каждый в свою сторону. Затем Трев, кинув последний взгляд на дверь, последовал за Диком. Тот метнулся к окошку, схватив по пути стул, но приблизиться к окну не удавалось — от пола исходил невыносимый жар. Дик толкнул Трева Доусона и указал себе на спину:

— Лезь! — крикнул он. — Лезь, чтоб тебя!..

Трев залез и перевалился через подоконник.

Следующим забрался я, уцепившись за раму. Досталось пальцам: они разве что не дымились. Кувырнувшись в пустоту, я наверняка сломал бы себе шею, но Трев успел подхватить меня.

Мы с Тревом обернулись к окошку. Это было кошмарное зрелище, Майки. Окно со всех сторон облизывал огонь. Языки пламени пробивались сквозь крышу в дюжине мест. Изнутри доносились крики о помощи. Вот из пламени показались две коричневые руки — Дика. Трев Доусон подтолкнул меня, и я подошел вплотную к окну, перегнувшись за Диком. Когда я вытаскивал его, мне казалось, что под моим голым животом — жарко вытопленная печка. Показалось лицо Дика, и мы с Тревором переглянулись; он наглотался дыма и терял сознание; Дик ничем не мог нам помочь. Куртка на нем снизу тлела; губы раскрылись в беззвучном крике.

Мне тоже стало не по себе от запаха горелого человеческого мяса. Говорят, что он похож на запах целиком зажаренной туши свиньи. Нет — мне это напомнило кастрацию лошадей. При этом ведь тоже разжигают сильный огонь, и слышно, как конские яйца «стреляют»; точно так же пахнет людская плоть, когда загорается одежда. Я чувствовал, что не смогу этого выдержать, и сделал отчаянный бросок. Дик вылетел из окна, потеряв ботинок.

Я наткнулся на руки Трева и мягко упал. Дик свалился на меня сверху. Вот когда я действительно поверил, что у негров крепкие головы. Я задохнулся и мог только кататься по грязи, держась руками за обожженный живот.

Через некоторое время я смог встать на колени, а затем и выпрямиться. Тут я и увидел этих сволочей, рванувших к лесополосе. Если бы не обувь, они здорово смахивали на привидения. Я разглядел ботинки, потому что «Черное Пятно» было освещено как в полдень. По ботинкам я понял, что это были поджигатели в белом. Бежавший замыкающим споткнулся и упал. Я увидел…

Отец смолк, облизнув губы.

— Что увидел, папа?

— Ничего. Дай воды, Майки.

Я дал. Он сделал большой глоток и закашлялся. Проходившая мимо открытой двери нянечка остановилась:

— Вам что-нибудь нужно, мистер Хэнлон?

— Другие анализы, — невесело усмехнулся отец. — Есть у тебя подходящие, Рода?

Она изобразила подобие улыбки и прошла дальше. Отец вернул мне стакан с водой, и я поставил его на столик.

— Когда вспоминаешь, все кажется длиннее, чем было на самом деле. Ты нальешь мне воды перед уходом?

— Конечно, папа.

— Эта история может лишить тебя сна, Майки.

Я было открыл рот, чтобы солгать, но вовремя остановился. Вряд ли он стал бы продолжать, услышав ложь. И кто знает, может, я так и не услышал бы продолжения…

— Наверное, да…

— Это не самое страшное, — заметил отец. — Пусть лучше снятся кошмары. Для того и сны, я думаю.

Он положил руку поверх одеяла; я сжал ее и не отпускал до конца его рассказа.

— Оглянувшись, я увидел, как Трев с Диком пошли в обход клуба к входной двери, и поспешил за ними, отворачиваясь от ветра. Снаружи человек 40-50 стонали, блевали, кричали. Ужасные крики заживо сгоравших доносились из-за запертой двери клуба.

Это был единственный вход, если не считать прохода через кухню к мусорным бакам и подсобке. Войти можно было, толкнув дверь внутрь. Естественно, изнутри она открывалась «на себя».