Чтение онлайн

— Я не хотел, чтобы ты была одна.

Моя грудь поднималась медленно и спокойно. Как тогда, когда он обнял меня на лестнице, и я его поцеловала… так и сейчас… мне совсем не хотелось думать. Чистой воды безумие, если учесть, что его глаза пронизывали меня так же интенсивно, как тысячи солнц.

Дэймон потянулся и убрал прядь волос с моей щеки. Электричество тихой волной подрагивало поверх моей кожи, и теперь уже было совсем невозможно отрицать непреодолимое влечение… притяжение, которое не отпускало ни одного из нас. Мои глаза были прикованы к его губам, словно я была зависимой. Воспоминания о том, какими могли быть его поцелуи, сжигали меня. Все это было сумасшествием. Пригласить его остаться на ночь, лечь с ним в постель и думать то, о чем я думала… Чистейшей воды безрассудство. Возбуждающее безумие.

Я сглотнула.

— Нам нужно постараться уснуть.

Его рука опустилась на мою щеку, и я хотела, чтобы он меня коснулся. Я хотела быть к нему ближе.

— Нужно, — согласился он.

Подняв руку, я провела пальцами по его губам. Они манили меня. Глаза Дэймона полыхнули, и моя грудь сжалась, когда он опустил голову и коснулся губами уголка моего рта. Его руки скользнули к моему лицу, вниз по шее, и когда он снова наклонил голову, его губы тронули кончик моего носа, а потом, наконец, опустились на мои губы. Он целовал меня. Медленно, томительно, заставляя желать, просить все больше и больше. Мне казалось, что я падала вниз в водовороте этого поцелуя. Падала и растворялась в Дэймоне.

Он отстранился, издав гортанный звук, и когда снова лег возле меня, его рука обхватила мою талию.

— Спокойной ночи, Котенок.

С грохочущим сердцем я сделала глубокий вдох.

— Это все?

Дэймон рассмеялся:

— Это все… на сегодня.

Кусая губу, я внушала своему глупому сердцу, чтобы оно успокоилось. Это, казалось, заняло целую вечность. В конце концов, я придвинулась к нему ближе, и когда его рука легла под мою голову, я повернулась на бок и прижалась щекой к его предплечью. Наши дыхания смешались, в то время как мы лежали, глядя друг на друга в полнейшем молчании до тех пор, пока его глаза не закрылись. Во второй раз за эту ночь я признала, что, возможно, ошибалась относительно Дэймона. Возможно, я ошибалась даже относительно самой себя. Самое катастрофичное, что на этот раз я не могла винить в этих мыслях даже вино.

Мое сознание медленно погружалось в сон, пока я пыталась разгадать, что именно он имел в виду, когда говорил: «это все… на сегодня».

Когда в пятницу вечером Блейк написал эсэмэску и попросил встретиться с ним в «Дымной трапезной», я не знала, что делать. Казалось… очень неправильным ужинать с ним, если учесть, что прошлой ночью я спала в объятиях Дэймона.

Мои щеки заливались краской всякий раз, когда я об этом вспоминала. Между нами не произошло ничего, кроме одного поцелуя, но он был таким… безгранично чувственным. Мои чувства к Дэймону затапливали меня с головой, и то, что он сделал для меня вчера… ужин и рождественская елка, — все это значило для меня нечто такое, что я была не в состоянии более игнорировать.

Но и Блейком я тоже не могла пренебречь. Он был моим другом. И после случившегося прошлой ночью мне следовало удостовериться, что он не ожидал от меня ничего большего, кроме этой самой дружбы. И даже если я до конца еще не понимала, что именно происходит между мной и Дэймоном, к концу дня, наконец, точно понимала одно: Дэймон был прав — я использовала Блейка.

Блейк был безобидным, беспроблемным, стопроцентно хорошим парнем, с которым можно и нужно было встречаться. Но я не испытывала по отношению к нему и сотой доли того, что чувствовала по отношению к Дэймону, совсем не то. И это было неправильно. Если я нравилась Блейку, нельзя было подавать ему ложных идей.

Поэтому я написала в ответ, что принимаю его приглашение, в надежде, что этот обед не окажется самым неловким во всей моей жизни.

Погода изменилась сразу же, как только солнце зашло за горы. Комфортная осенняя температура сменилась почти что ледяным ветром, и небо затянулось тяжелыми тучами.

Я припарковалась как можно ближе к двери «Трапезной». Все время, что я провела в дороге, ветер свистел так устрашающе, что мне было даже страшно покидать теплый салон машины. У самого входа я сразу заметила висевшую на стеклянных дверях заведения фотографию Саймона. Нахмурившись, я толкнула дверь и торопливо зашла внутрь. Сегодня в заведении было на удивление полно посетителей.

Блейк сидел возле камина и, как только увидел меня, сразу же поднялся.

— Привет. Рад, что ты приехала. — На его губах появилась улыбка. Он потянулся в моем направлении, как будто хотел меня обнять, но я сделала вид, что не заметила этого и поспешила сесть за стол.

— Не могу поверить, что так похолодало, — выдохнула я. — Как съездил на выходных?

Слегка помрачнев, он тоже уселся за стол.

— Неплохо. Хотя получилось не так захватывающе, как я планировал. — Он начал методично раскладывать столовые приборы вокруг воображаемой тарелки. Когда все было разложено в нужном порядке, он поднял глаза. — Как твои праздники?

— Не слишком отличаются от твоих. — Я сделала паузу, заметив сидевших неподалеку от нас ребят из школы. Они смеялись, пили коку и уплетали большую пиццу. Чад — парень, с которым встречалась Лесса, — помахал мне рукой, и я махнула ему в ответ. — Но мне все равно не хочется, чтобы они заканчивались.

Мы отвлеклись, пока пышнотелая официантка записывала наш заказ. Я попросила содовую и картофель фри, а Блейк — суп.

— Надеюсь, к концу ужина все это не окажется снова на мне, — пошутил он.

Я сжалась. Вряд ли… ведь Дэймона здесь не было… по крайней мере, пока.

— Мне, правда, очень жаль, что все так случилось, Блейк.

— Нет проблем. Бывает и не такое.

Я кивнула, изучая занавески на окнах. Он откашлялся, нахмурившись, когда его сузившиеся глаза остановились на мужчине средних лет, который стоял возле бара и нервно оглядывался по сторонам.

— Думаю, этот парень хочет соскочить, не заплатив.

— Да, серьезно?

Блейк кивнул.

— И он думает, что ему сойдет это с рук. Как много раз до этого.

В ошеломленном молчании я наблюдала, как мужчина сделал последний глоток и поднялся, не дождавшись чека.

— Кто-нибудь всегда наблюдает, — прокомментировал Блейк с легкой улыбкой.

Сидевшие позади этого посетителя мужчина и женщина — оба во фланелевых рубашках и изрядно поношенных джинсах — тоже заметили странного посетителя. Мужчина наклонился к женщине, что-то прошептал ей на ухо, ее грубое лицо помрачнело, и она вдруг с силой ударила рукой по столу.

— Вот, проходимец! Такие, как он, всегда думают, что им можно не платить!