Чтение онлайн

«И если Вуппа не сделал того же, — подумал Остолоп, — значит, он глупее, чем я думал».

Ящеры и американцы сталкивались друг с другом во время поисков и вступали в короткие переговоры. Некоторые офицеры потребовали бы немедленно прекратить это. Остолоп вырос, слушая истории о солдатах, которые меняли табак на кофе во время Гражданской войны. Он внимательно наблюдал за происходящим, но ничего своим людям не запрещал. Дэниелс совершенно не удивился, увидев, что Дракула беседует с двумя ящерами. Когда Дракула вернулся, он широко ухмылялся.

— Что удалось достать? — спросил Остолоп.

— Точно не знаю, лейтенант, — ответил Сабо, — но начальство просит нас добывать приборы чешуйчатых парней — а они охотно со мной поменялись.

И он показал Остолопу какое-то устройство, назначение которого осталось для лейтенанта тайной. Может быть, ребята в очках с толстыми стеклами разберутся.

— А что ты отдал взамен?

Дракулы улыбнулся таинственно и немного хищно.

— Имбирное печенье.

* * * Дэвид Гольдфарб вошел в зал «Друга в беде» и сразу окунулся в шумное веселье. В баре клубился дым. К сожалению, он шел от камина, а не от сигарет или трубок. Гольдфарб уже забыл, когда курил в последний раз.

Он сразу же направился к стойке. «Друг в беде» был забит людьми в темно-синей форме РАФ note 9 — в основном офицерами. Поскольку Гольдфарб был всего лишь специалистом по радарам, ему следовало пропускать старших по званию.

Если бы не военно-воздушные силы, «Друг в беде» уже давно закрылся бы, поскольку пивнушка находилась в Брантингторпе, небольшой деревеньке, расположенной чуть южнее Лестера. Магазин зеленщика, аптека, несколько домов, бар — вот и все достопримечательности. Однако сюда приходили сотни измученных жаждой мужчин, которые работали или служили на экспериментальной базе. В результате для пивной настали дни процветания.

— Гольдфарб! — крикнул кто-то пьяным голосом.

Дэвид обернулся. За соседним столиком сидел Бэзил Раундбуш. Вместе с Гольдфарбом он входил в группу капитана Фрэда Хиппла, которая занималась изучением радаров и двигателей самолетов ящеров. Гольдфарб часто думал, что это примерно то же самое, что познакомить пехоту герцога Веллингтона с бездымным порохом, но продолжал работать.

Рядом с Раундбушем — вот чудо! — оказалось свободное место. Гольдфарб направился туда со смешанными чувствами. Конечно, приятно дать отдых ногам, но, с другой стороны, если он сядет за столик с лейтенантом летчиком, на него не посмотрит ни одна официантка. Высокий, светловолосый красавец с роскошными усами и обаятельной улыбкой, вся грудь украшена медалями — разве он оставит скромному соседу хотя бы самый крошечный шанс!

Гольдфарб и сам имел медаль за военные заслуги… но у него более низкий военный чин, кроме того, природа наделила его средним ростом и худощавым телосложением, а темные курчавые волосы и черты лица безошибочно выдавали восточноевропейского еврея. Рядом с Раундбушем это становилось особенно заметно. Родители Дэвида выехали из Польши незадолго до начала Первой мировой войны. Гольдфарб прекрасно понимал, что очень немногим так повезло.

— Стелла, дорогая! — позвал Раундбуш. На его крик немедленно откликнулась официантка, на лице которой тут же расцвела широкая улыбка. — Пинту горького для моего друга и еще одну для меня.

— Сейчас принесу, дорогуша. — И Стелла ушла, покачивая бедрами.

Раундбуш посмотрел ей вслед.

— Видит бог, я бы с удовольствием ущипнул эту попку! — заявил он.

Его акцент выпускника престижной английской школы звучал здесь довольно странно, но не казался фальшивым. . — Откровенно говоря, я бы тоже не отказался, — сказал Гольдфарб.

Он вздохнул. У него шансов мало, в особенности рядом с Раундбушем, не говоря уже о множестве других офицеров в пивной — да и на всей экспериментальной базе.

Стелла вернулась с высокими кружками пива. Раундбуш прищелкнул зубами. Если бы такое позволил себе Гольдфарб, то немедленно заработал бы пощечину. Стелла кокетливо взглянула на усатого пилота и хихикнула.

«Где справедливость?» — подумал Гольдфарб. Мысль достойная Талмуда — если бы речь не шла о шансах переспать с хорошенькой официанткой.

Бэзил Раундбуш высоко поднял свою кружку, Гольдфарбу пришлось последовать его примеру. Вместо того чтобы провозгласить тост в честь прелестей Стеллы, как предполагал Гольдфарб, Раундбуш неожиданно заявил:

— За «метеор»! — И сделал большой глоток.

— За «метеор»! — Гольдфарб вновь последовал примеру летчика и выпил свое пиво.

Если уж быть честным до конца, то истребитель гораздо важнее, чем прелести официантки, — да и драку такой тост не спровоцирует.

— Ради «метеора» мы будем хорошими мальчиками и вернемся в казармы до отбоя, — сказал Раундбуш. — А завтра утром встанем и постараемся привести себя в приличный вид — хотя и пьем здесь верблюжью мочу за двенадцать часов до вылета.

Слабое, кисловатое пиво оставляло желать лучшего даже по стандартам военного времени. Гольдфарб уже собрался согласиться с Бэзилом, с подобающими преувеличениями, конечно… когда до него дошел смысл сказанного.

— Мы собираемся лететь? — переспросил он. — Значит, на «метеор» наконец установили радар?

— Да, — кивнул Раундбуш. — Теперь у нас появится больше шансов против ящеров, не так ли?

Он говорил небрежно. Раундбуш пилотировал «спитфайр» в битве за Британию, когда жизнь летчиков измерялась днями. Однако у «спитфайра» были практически равные возможности с «Мессершмиттом-109». Вступив в бой с истребителями ящеров, пилот, желавший вернуться на базу, мог рассчитывать только на удачу. А уж сбить вражеский самолет — надежды не больше, чем выиграть в ирландском тотализаторе.

— Неужели ты думаешь, что теперь мы сумеем им что-то противопоставить?

— спросил Гольдфарб.

— Мы добавили радар, ты и сам знаешь, как он важен, а еще нам удалось существенно поднять скорость, — ответил Раундбуш. — Вместе это значительно увеличивает наши шансы — теперь они стали всего лишь паршивыми.

Шутка могла бы получиться неплохой. Беда в том, что Раундбуш не собирался шутить. Гольдфарбу при помощи находящегося на базе в Дувре радара удавалось засечь самолеты ящеров до того, как их присутствие становилось очевидным для остальных. Самолеты ящеров летали так высоко и с такой поразительной скоростью, что многие начинали сомневаться в исправности прибора. Теперь сомнений уже ни у кого не возникало.