Чтение онлайн

Он не ведал сомнений в одном — где бы ни очутилось его суденышко, в какую бы точку великого океана его ни занесло, пилоты южан сумеют его разыскать. Еще днем раньше он залепил крохотную точку, мерцавшую на мониторе в устье Зеленого Потока, столь же крохотным кусочком пергамента. Этот микроскопический клочок кожи служил отметчиком; когда флаер тронется в путь и проплывет сколько-нибудь заметное расстояние, световая точка, вероятно, покинет отметку и тоже начнет путешествие по экрану. Он справедливо полагал, что яркое пятнышко показывало текущее положение аппарата с включенным опознавателем.

Итак, он собирался вновь довериться стремительным водам Зеленого Потока. Плыть на восток или сидеть на месте — других вариантов не существовало. Конечно, он бы с большей охотой отправился на юг вдоль линии побережья или хотя бы на север, в Ксам и Страны Перешейка, но его транспортное средство не позволяло совершить подобное путешествие. Флаер защищал его от свирепой солнечной радиации и влажной жары; он нес довольно большой груз, снабжал своего пассажира водой и энергией; наконец, он был практически непотопляем. Однако летательный аппарат все же не являлся ни лодкой, ни баркасом; Блейд не мог грести двумя веслами сразу, не мог изготовить мачту и поставить парус — даже если бы нашел подходящие материалы. Флаер оставался практически неуправляемым и, словно воздушный змей, был готов лишь бездумно плыть туда, куда понесет его течение.

Размышляя о достоинствах и недостатках своего судна, он столкнул его в воду, бросил последний взгляд на холмик в центре островка, пробормотав: «Упокой, господи, его душу в мире!» — и потащил флаер за собой на веревке, пропущенной через открытые дверцы кабины. За полчаса — пока солнце неторопливо всплывало над сияющими океанскими далями — он прошел около мили в сравнительно спокойной воде, обогнув песчаную отмель с юго-запада. Почувствовав, что течение подхватило легкое суденышко, Блейд залез в кабину, загерметизировал ее и блаженно вытянулся в кресле, наслаждаясь прохладой: под колпаком было градусов тридцать, а снаружи — все сорок пять.

Флаер мягко покачивался на границе гигантской реки, пересекавшей океан. Затем Зеленый Поток потянул его дальше, на самый стрежень течения; качка прекратилась, и суденышко поплыло навстречу солнцу — крохотная щепочка, легкий листок в могучих объятиях стремительно катившихся к восходу вод. Блейд спал; едва заметная улыбка бродила на обветренных губах, ибо проказница Лидор опять готовилась оседлать его.

На пятые сутки, одолев три тысячи миль, Блейд находился примерно посередине между песчаным островком у побережья Ксайдена и похожим на Камчатку полуостровом, южной оконечностью Кинтана. Солнечный восход в то утро был особенно красив. Край сверкающего оранжевого диска только-только приподнялся над океанскими водами, мгновенно окрасив их темную поверхность синим, зеленым и голубым. Облака собрались над горизонтом в пушистый длинный валик; яркие лучи светила пронизывали его, наполняя белесые туманные массы трепетным розоватым сиянием. Там, где слой облаков был гуще, этот розовый фон сгущался, образуя темные прожилки; казалось, в небе повисла исполинская колонна из драгоценного мрамора, извергнутая из недр планеты и заброшенная в вышину самим божественным Айденом. И под ней, между нижним краем этого розового великолепия и зеленовато-синей гладью океана, простерлась полоска такой кристально чистой, такой пронзительной голубизны, что Блейд, застонав от восхищения, прикрыл ладонью глаза.

Когда он снова открыл их, на безупречно голубой ленте появилось темное пятнышко, крохотная червоточинка, портившая, однако, праздничное убранство небес. Блейд долго и напряженно всматривался в нее, но так и не смог понять, висит ли эта черная точка в небе или плывет по морским волнам; солнце слепило глаза, а странный объект находился прямо по курсу, как раз на границе раздела между воздушным и водным океанами. Впрочем, он приближался — хотя и медленно, но довольно заметно; значит, суденышко Блейда нагоняло его. Одновременно темное пятно обретало некие округлые очертания и над ним появилась вертикальная черточка, окруженная розовой дымкой. И оно уходило вниз, словно откатывалось от линии горизонта — все дальше и дальше с каждой минутой!

Вскоре Блейд не сомневался, что видит высокую корму корабля и мачту с просвечивающими на солнце парусами. Он открыл дверцу, послюнил палец и высунул наружу — с северовостока дул легкий бриз, который тормозил движение судна. Пожалуй, флаер каждые десять минут выигрывал милю, а это значило, что рандеву неизбежно состоится через час.

Корабль в недоступных экваториальных водах! Парусник! И довольно древней конструкции, судя по приподнятой корме и примитивной оснастке. Эта посудина явно не имела отношения к южанам. Возможно, какая-нибудь экспедиция из стран севера? Очередная кампания авантюристов и смельчаков, пытающихся взломать дверь в чертоги божественного Айдена, — вроде тех мореходов, которые добрались до Верховьев Зеленого Потока, положив начало племени Грида? По словам бар Занкора, эдорат Ксам, империя и Страны Перешейка — как видимо, и кинтанцы — иногда отправляли суда в такие походы; не исключалась и частная инициатива. Сказочный Юг для обитателей этой планеты был столь же притягательным местом, как Острова Пряностей, Индия и Сипанго для средневековой Европы.

Блейд вытащил стальную стрелу и пропустил веревку в специальную прорезь на ее конце. Хайритский арбалет был оружием весьма универсальным: он позволял метать и обычные деревянные стрелы, и железные — в том числе с закрепленной веревкой или пучком горящей пакли на острие. Сейчас это оружие могло облегчить сугубо мирную операцию причаливания к чужому кораблю. Он маячил впереди, и течение несло флаер все ближе и ближе, однако странник не рассчитывал, что его суденышко прямо ткнется носом в высокую корму.

Изворачиваясь в невысокой кабине, обливаясь потом, Блейд натянул тяжелые штаны, сапоги и колет без рукавов — он был выделан из толстой шкуры саху и представлял собой отличный панцирь. За этим защитным вооружением последовал пояс с кинжалом и мечом; фран он положил на колени, взял в руки арбалет и, чуть приоткрыв дверцу, стал ждать.

До корабля оставалось три мили, две, одна… Потом счет пошел на футы. Теперь Блейд видел, что пройдет в пятидесяти ярдах от судна, с правого борта. В его распоряжении будет секунд десять — вполне достаточно, чтобы поднять арбалет, прицелиться и выстрелить. На палубе странного корабля не было ни души; если его не заметят, через минуту-полторы он окажется на судне и атакует. Напасть первым, устрашить и деморализовать противника — такой план действий представлялся единственно возможным. Авантюристы и конкистадоры, пускавшиеся на поиски новых земель, не были робкими людьми, и Блейд предпочитал сразу поставить все точки над "и". Пан или пропал. Или -или!

Он настигал корабль, приближаясь к нему с юго-запада под острым углом. Теперь, когда до высокой кормы оставалось ярдов двести, Блейд лучше разглядел судно, хотя его носовая часть все еще была вне поля зрения. Изумительный шедевр кораблестроительного искусства! Приподнятая корма, плавные и округлые обводы корпуса, стройные мачты (их оказалось две) с прямым парусным вооружением, но главное — резьба! Фантастическая, невероятная!

Корпус судна был набран из какого-то темного дерева, похожего на мореный дуб. Верхнюю часть борта покрывал сложный орнамент пятифутовой ширины; Блейд еще не мог разобрать, что он изображает. Корма, с двумя довольно широкими застекленными окнами, являла собой сложное резное панно. С обеих сторон ее охватывали извивы чешуйчатых драконьих тел; их шеи изящными дугами приподнимались над палубой, головы с зубастыми пастями были развернуты назад и угрожающе наклонены, щелевидные золотистые глаза смотрели прямо на преследователя. Между ними третий дракон восьмеркой охватывал оба окна, просунув меж клыков кончик собственного хвоста; его шея, очень широкая, словно раздутый капюшон кобры, образовывала навес над окнами. Выше тянулся такой же орнамент, как по правому борту; ниже, под центральным драконом, выступали туловища каких-то змееподобных тварей с круглыми рыбьими глазами, тоже блестевшими золотом.

До корабля оставалось сто ярдов, когда Блейд внезапно изменил свой план, решив атаковать не с борта, а с более высокой кормы — разглядев ее, он теперь не сомневался, что взберется по всем этим украшениям, как по лестнице. Ему пришлось отложить арбалет и взяться за весло; десяток энергичных гребков — и он уже был точно за кормой судна, на расстоянии броска камня. Высунувшись из кабины, он мысленно попросил прощения у художника, изваявшего всю роскошь, представшую его взгляду, и выпустил стрелу точно в перекрестье драконьей восьмерки. Она засела там, как вбитый по самую шляпку четырехдюймовый гвоздь.