Чтение онлайн

Он решил провести окончательный эксперимент — принес эти панцири и настежь распахнул обе дверцы. Кабину затянул белесый предутренний туман; Блейд, ухмыляясь, сидел на полу рядом с климатизатором, прислушиваясь к его гудению — оно стало сильнее — и к мерной дроби капель; барабанивших по кости. Потом его улыбка сменилась хмурей озабоченностью. Климатизатор работал исправно, однако откуда же поступает энергия? И надолго ли ее хватит?

Он еще размышлял над этими вопросами, когда первые солнечные лучи скользнули по прозрачному фонарю, по золотистому корпусу флаера и его крыльям, похожим на лезвия двух широких кинжалов. Климатизатор не изменил своего ровного гудения, но огонек, мерцавший на агрегате, расположенном за ним, вдруг стал ярче. И по мере того, как оранжевый диск солнца выплывал из-за горизонта, он разгорался все ярче и ярче!

Теперь Блейд мог различить, что в глубине отсека находится черный ящик примерно два на три фута, расположенный на подставке; толщиной он был дюймов пятнадцать, как и климатизатор. За ним высилась очередная переборка, наглухо перекрывавшая хвостовую часть аппарата, и Блейд был готов дать голову на отсечение, что за ней находится таинственный двигатель.

Ящик же двигателем, безусловно, не являлся. Он выглядел как… как ящик! Как некая емкость, предназначенная для хранения. И то, что в нем хранилось, стекало в темную глубину, под защиту кожуха, по двум тонким блестящим стержням, выходившим слева и справа и упиравшимся в боковые стенки корпуса флаера. Внезапно Блейд понял, что они сделаны точно из такого же материала, как и наружная обшивка; видимо, они составляли с ней единое целое, проходя насквозь слой упругой пластмассы, покрывавшей салон изнутри.

Огонек горел все ярче и наконец запылал ровным и ослепительным зеленым светом, когда солнечный диск оторвался от горизонта, карабкаясь вверх и вверх в прозрачной голубизне небес. Блейд выскочил наружу и, вытряхнув яйца из панциря, первым подвернувшегося под руку, начал с лихорадочной поспешностью забрасывать песком крылья флаера. Он был уверен в результате, когда через несколько минут сунул голову в кабину и уставился на зеленый огонек — тот горел вполнакала.

Медленно счистив песок с крыльев, он снова залез в кабину, оставив обе дверцы полностью раздвинутыми. Теперь он не боялся, что энергия в черном ящике — несомненно, аккумуляторе — вдруг иссякнет. Аккумулятор накапливал ее постоянно, днем и ночью, при свете луны, звезд и яростного оранжевого апельсина, который сейчас висел в небе, ибо вся золотистая поверхность чудесного аппарата представляла собой солнечную батарею.

«Сегодня — ночь открытий», — с ленивым благодушием думал странник, лаская пальцами кнопки на пульте управления. Дверцы кабины были открыты и задняя переборка поднята — и две лампочки рдели, словно раскаленные угли в камине; третья попрежнему сияла словно зеленый огонек светофора, манивший в дорогу.

«Сегодня — ночь открытий, — снова подумал Блейд, — и посмотрим, будет ли утро достойно такой ночи».

Он сильно надавил на последнюю зеленую кнопку.

Вдруг верхний плафон в кабине вспыхнул; одновременно загорелся монитор автопилота с картой, и крохотная выпуклость на торце опознавателя-зажигалки", вставленного сейчас в щель рядом с экраном, запульсировала тревожным огоньком. Словно подчиняясь какому-то наитию, Блейд вытянул руку и указательным пальцем нажал на торец опознавателя. На экране появилась яркая точка — точно там, где Зеленый Поток вливался в Южнокинтанский Океан и где находился сейчас флаер. От нее стремительными вспышками побежали светлые концентрические круги; они мелькнули по экрану, на миг заполнив весь этот мир, оба полушария планеты, всю вселенную Айдена неслышным призывом.

Потом они исчезли; только яркая маленькая точка продолжала гореть на карте. Блейд, однако, оставался спокойным. Сигнал был послан. Кто откликнется?

Блейду грезилось, что он находится в своей спальне, в Тагре, в замке бар Ригонов. Широкие окна распахнуты в сад; запах цветущих деревьев плывет по комнате, смешиваясь с ароматами юной женской плоти и дымком от благовонных свечей. Отблески маленьких язычков пламени играют на темной полировке массивного стола, на шандалах, изукрашенных бронзовыми драконами, на серебристых боках большого кувшина с вином, на кубках голубого хрусталя, на блестящем от испарины золотистом теле Лидор.

Златовласка сидит на нем верхом; колени согнуты, стройные бедра широко расставлены, руки подняты, пальцы сцеплены на затылке, под шапкой волос. Сильно прогнувшись в талии, откинув назад плечи, она мерно раскачивается -взад-вперед, вверх-вниз. И за каждым движением, каждым ритмичным ходом нескончаемого любовного маятника следует глубокий восхищенный вздох. «Ах-ха! Ах-ха!» — дышит Лидор, и Блейд чувствует, как в едином ритме с ее тихими вскриками начинает биться его сердце

Внезапно, раскинув длинные ноги, она ложится прямо на него и блаженно замирает. Блейд, предчувствуя новый акт любовной игры, нежно касается ладонью золотых локонов, ласкает хрупкие плечи, атлас гибкой спины, очаровательные выпуклости ягодиц. Лидор приподнимает головку, тянется к нему губами, достает… Он чувствует на своей коже ее груди с напряженными сосками, острый дерзкий язычок касается его рта, погружается все глубже и глубже…

Привстав на локотках, стиснув коленями его ноги Лидор снова начинает свой бесконечный ритмический танец «Ах-ха! Ах-ха! Эльс, милый!» Ее груди трепещут, полные желания и жизненной силы, розовые бутоны сосков шаловливо гуляют по телу Блейда, то щекочут живот, то вдруг сладким мимолетным касанием скользят по щеке, по подбородку. Он пытается поймать губами эти нежные пьянящие ягоды — то одну, то другую; Лидер хохочет. Ее смех звенит, как серебряный колокольчик, перемежаясь с короткими отрывистыми стонами. «Эльс, милый… Люблю… Эльс, Эльс!» — снова шепчет она.

Милый.. Люблю… Блейд слышит эти слова, произнесенные на хайритском -так, как они всегда говорили наедине. Нежное, протяжное — манлиссой… Опьяняющее — сорей… Они слетают с девичьих губ, искусанных в блаженном экстазе, и Дик Блейд, лаская тонкую талию, придерживая, прижимая к себе мягкие бедра, забывает о резком и суховатом английском. Дарлинг… Ай лав ю… Как давно это было! В другом мире, в ином пространстве, в неведомые, канувшие в вечность времена!

Лидор всхлипывает, подается к нему, он чувствует на своей щеке ее учащенное дыхание, потом влажные зубки начинают ласково покусывать его шею. Тело девушки сладким грузам распростерлось на нем, она двигается все медленней, все осторожней… словно страшится того момента, который наступит вотвот… или через минуту… через пять минут… или, быть может, хочет оттянуть его, еще не натешившись, не наигравшись истомой ожидания…

Но Блейд жадно прижимает ее к себе и, покрывая поцелуями глаза, губы, носик, шею, переворачивает на спину. Лидор снова вскрикивает, ощущая его неистовство, его нетерпение; потом она кричит непрерывно, стонет, бьется, словно птичка, попавшая в силок. «Эльс, манлиссой… Сорей… Эльс, Эльс!»

Он с яростной силой извергает свою страсть. Тело Лидор, юное, сильное, прогибается под ним; сведенная судорогой экстаза, она почти приподнимает Блейда, кусая губы, прижимая к груди его темноволосую голову, вливаясь пальцами в плечи. Потом застывает, все еще обхватив его ногами, дышит тяжело, с протяжными всхлипами… И Блейд, благодарно лаская кончиками пальцев ее щеку, целует ложбинку между грудей. Целует, и не может оторваться. Лидор… Лидор!

Он открыл глаза и с минуту лежал в неподвижности, всматриваясь в облака на востоке; они уже начали розоветь и походили сейчас на прихотливые извивы перьев фламинго. Да, так все оно и было в последний раз, почти два месяца назад… два длинных айденских месяца, отсчитанных по фазам Баста. Они любили друг друга, потом уснули. Потом… потом Хейдж едва не вытащил его обратно — и он, вспомнив слишком многое, поднялся и ушел. Улетел от Лидор, оставив ей вместо тепла своих рук, вместо нежных поцелуев и страстных ночей клочок пергамента. Что же он там написал? Жди, я вернусь?