Чтение онлайн

И говорил Борис совсем не так, как можно было ожидать от дикого зара. Четкая внятная речь, хороший словарный запас, грамотное построение фразы. Не все Чистые умели так говорить.

Да тут, похоже, самые отсталые охотники разговаривали по-книжному.

– Нам нужно время, чтобы принять решение, – сказал Борис.

Кира прикинул в уме, как далеко отряд Дизеля мог увести заложников, и кивнул:

– Пожалуйста, думайте. Мы готовы подождать до темноты, если вы уберете своих людей с оружием. А то мои бойцы немного нервничают, когда чувствуют, что их держат на мушке. Могут и выстрелить. Случайно…

Глаза могли обманывать – не раз бывало, что движение или тень оказывались совсем не тем, чем представлялись. Слух тоже мог подвести – близкий хруст сухой листвы можно было принять за далекий гром, а бегущая ночная ящерка, казалось, производила больше шума, чем кабан на лесной тропе днем.

Только запахи не подводили. Только им можно было доверять в полной мере.

Ламия за километр почуяла, что в логове не всё в порядке, но бросить добычу пока не решалась. Целые сутки она выслеживала этого лося, а потом два дня тащила его тушу по кустам и по лесу. Оставить добычу, когда гнездо уже рядом, было бы неправильно.

Но ей пришлось это сделать, когда запах родной крови ожег раздувающиеся ноздри.

Ламия бросила звериную тушу и кинулась к логову напролом.

Дети были мертвы. Она поняла это еще до того, как протиснулась в убежище, которое раньше казалось ей таким надежным.

Она завыла.

Ярость охватила её. Ламия кинулась на ближайшее дерево, пахнущее людьми. Ударом когтистой лапы сорвала со ствола лоскут коры. Перекусила низко нависающий сук, обломила клык.

Следы! Кругом были следы! И чужие запахи…

Она кинулась вправо, перепрыгнула влево, низко припала к земле, закружилась на месте. Пазл в её зверином мозгу сложился, и она кинулась догонять врага, скрывшегося в лесу…

Заседание Совета проходило под открытым небом при всём народе – чего не случалось, наверное, лет шесть, если не больше. Толпа молчала – Борис не помнил, чтобы собравшиеся люди так себя вели. Даже шепотков не было. Дети кашлянуть боялись. Взрослые ловили каждый звук, каждое слово, произнесенное членами Совета.

Борис слушал выступающих и мрачнел. Он чувствовал взгляды и не решался поднять глаза.

С каждой минутой он всё ясней понимал, что бесконечная говорильня членов Совета ни к чему не приведет. Они так и будут повторять одно и то же, переливая из пустого в порожнее.

Решение должен принять он.

И выбора у него нет.

Борис медленно поднялся с широкой скамьи, установленной на небольшом возвышении. Выступающий в этот момент Фадей Дёмушкин оборвал фразу на полуслове и повернулся к Главе Совета, ожидая услышать нечто важное.

Но Борис молчал, глядя себе под ноги.

– В лесу им нас не найти, – вернулся к своей мысли Фадей, так и не дождавшись выступления Главы. – А жить здесь они не приучены. Разделимся, уйдем к старым стойбищам, переждем до осени.

– Нет, – сказал Борис. И вновь стало так тихо, что был слышен звон мошкары; и опять все посмотрели на Главу. А он молчал, пряча взгляд.

– Будем драться, – неуверенно произнес Сима Ларин, встав около Фадея. – Убьем этих троих, выследим оставшихся, нападем внезапно. И скормим их трупы Ламии. Накормим её, чтобы нас не тронула.

– Нет, – опять обронил слово Борис.

На макушке сосны застучал обманутый тишиной дятел. Со ствола ели соскочила белка, пробежала перед сомкнувшимися людьми, словно не замечая их или принимая за нечто неодушевленное.

– Они получат то, что хотят, – сказал Борис и обвел толпу взглядом. – Я отдам им Коктейль. И я готов передать им Кодекс, если потребуется.

Он выдержал паузу, опять опустил взгляд и продолжил, понимая, что не все одобрят сказанное им:

– Да, они чужаки. Но они такие же люди, как и мы. Да, они убили наших товарищей, друзей и родственников. Но и мы убили кого-то из них. – Он поднял руку к небу, и многие в толпе повторили его жест.

– Капитан Рыбников пытался спасти каждого, кто его слышал, – сказал Борис. – Он обращался ко всем, и он не делил людей на чужих и своих. Капитан Рыбников указывал путь каждому, кто хотел по нему идти. И я верю, что он сейчас здесь, он смотрит на нас и одобряет мои слова. Жизни людей – вот что ценно. Мы должны сохранить их, если это возможно. Должны сделать всё для этого. Вот почему я отдам чужакам Коктейль.

Толпа ожила. Кто-то нахмурился, кто-то, напротив, просветлел лицом. Зазвучали первые голоса – пока неуверенно, негромко.

– А что делать с Ламией?! – заорал Тим Гладышев, расталкивая соседей и пробираясь ближе к членам Совета. – Что, если она вернется?!

– Откуда ты знаешь, Тим, что Ламия приходила в деревню? – спросил у него Борис. Он шагнул навстречу охотнику, испытывая жгучее желания взять его за грудки и вытряхнуть из него душу. Зачем он прилюдно заговорил о Ламии? Зачем напомнил о ней? Люди и без того напуганы, им бы решить проблему с чужаками…

– Никто не видел Ламию здесь! – прокричал Борис так, чтобы все могли его услышать. – Мы знаем только, что какой-то мут ворвался в дом на окраине и утащил в лес девочку. Почему вы решили, что это была Ламия? Разве она сбежала бы так быстро, забрав только одну жертву?..

Он осмотрел толпу и вдруг заметил вдалеке несколько человек, бредущих по улочке, ведущей к лесу. Борис узнал Геннадия Салина, догадался, что на плече у охотника висит выбившийся из сил, едва переставляющий ноги Тагир Сагамов. За Геннадием вышагивал Юрка Лопухин, тащил оружие. Позади него, отстав метров на тридцать, шел Кирюха Лабанов, нес что-то на плече, придерживал обеими рукам. Борис сначала решил, что это убитый олененок. Но, приглядевшись, убедился, что Кирюха несет девочку.

Люди, не понимая, на что уставился Глава Совета, заволновались, стали поворачиваться, приподнимаясь на цыпочки, вытягивая шеи. Толпа заколыхалась, загудела, зароптала.