Одержимость
Шрифт:
Слово речь идет о паре чертовых туфель? Да ладно. ЧтоЗаНахрен?
Поднявшись на ноги, Джим прошелся по комнате, тревожа тонкий слой пыли на половицах. Когда неизбежный скрип заиграл на его нервах, он направился в ванную в коридоре.
К слову о разбитых мечтах о завтраке в постель. Обои с розами выцвели, остался лишь намек на прежний цвет… наверное, так даже лучше, учитывая, как бесил его этот декор-насквозь-пропитанный-эстрогеном. Орнаментальное зеркало над раковиной было разбито, поверхность покрылась пигментными пятнами, поэтому смотрясь в него, получаешь ясное представление о том, как будешь выглядеть в семьдесят. А пол – банальный мрамор со сколами.
Но, да ладно, он мылся и в гораздо худших условиях.
Он подошел к ванной на изогнутых ножках, которая могла бы быть романтичной, если: первое – его бы привлекало подобное дерьмо, и второе – если бы внутренняя поверхность не была желтого цвета от минеральных отложений, и зеленой с внешней стороны от окислившейся меди. Ко всему прочему, шум. Когда он повернул когда-то-золотые-краны, холодный затрещал так, будто трубы совсем не обрадовались необходимости подать воду с главной линии, с улицы.
Вода из покрытой коррозией душевой насадки скорее потекла тонкой струей, нежели спреем, но в последние два дня она доказала, что в состоянии помочь ему намылиться, а потом смыть с него пену. Скинув штаны, Джим встал под холодную струю и потянулся за мылом.
Его тело не особо волновало отсутствие тепла. Видит Бог, в своей карьере в спецподразделении, он бывал в условиях в стократ хуже этих. Намыливая себя, он прошелся ладонями по всевозможным шрамам, от старых ножевых ран до раны от пули и шрапнели, несколько следов от операций на поле боя… и одной – проведенной в спальне в Париже.
– Где же ты… Девина…
Ради всего святого, она доведет его до белого каления.
И это бред. В своей двадцатилетней карьере наемного убийцы, работавшего на Правительство США, ему бы привыкнуть к этому: у войны весьма парадоксальный темп. Бывали времена долгого затишья и выжидания… которые перемежались с масштабными, взрывными жизнь-или-смерть, держи-себя-в-руках-или-сдохни драмами.
Раньше он более успешно справлялся с затишьем.
Очевидно, теперь все изменилось.
Хотя, стоит учесть, что сейчас ставки намного выше того, с чем он когда-либо сталкивался. Если он выиграет? Ад станет лишь нравоучительной пьесой, лишенной сцены.
Так, может ему стоило попридержать коней еще на один раунд, и невинные будут освобождены, и всех ждет счастливый финал.
Проблема в том, что он не знал, переживет ли это Сисси Бартен. Девочка была пленена внизу, в этой стене… и если Ад будет разрушен, сможет ли она вырваться, раз ее душа чиста?
Он не знал, и не мог этим рисковать… поэтому он ждал ответа Девины.
И вынужден был задуматься, что замышляет демон…
Яркий свет озарил ванную, ослепляя его так сильно, что он выронил мыло, прикрывая глаза руками.
Он знал, кто это был… еще до того, как аристократичный английский голос раздался поверх шума анемичного душа.
– Ты вконец обезумел?– прогремел Найджел, архангел.
Чудесно. Этого только ему не хватало.
Стычка с боссом.
***
Эдриан понял, что в Обители Ангелов не все радужно, в первую очередь, по свету, сочившемуся через закрытую дверь в его спальню. Прорываясь сквозь косяки, словно вспышка от взрыва автомобильной бомбы, это сияние можно объяснить только архангельской сущностью.
Либо так, либо та дерьмовая печь на кухне первого этажа самовоспламенилась.
Поднявшись с кровати, он голышом прохромал к двери и приоткрыл ее так, чтобы краем глаза наблюдать за драмой.
– Меня это не интересует… не интересует, мать его…
Когда Джим вышел из туалета, с полотенцем вокруг бедер и водой, капающей с волос, его голос был низким и глубоким, предупреждая, подобно гремучей змее.
Найджела это не впечатлило. Босс С Верхов не отступал, этот денди с английским акцентом выглядел так, будто собирался на симфонический концерт: парадный костюм, казалось, был немного официальным для назревавшего разбора полетов.
О-ля-ля.
Казалось, ни один не заметил, как Эд прислонился к дверному косяку, с метафорическим поп-корном наблюдая за шоу. Но, с другой стороны, третий-лишний – последнее, что их сейчас заботило.
– … ты думал, что просто можешь отдать победу? – выплюнул Найджел, когда они вошли в спальню Джима, его акцент делал буквы острыми, словно ножи. – У тебя нет прав… Милостивый Боже, это что, флаг?!
Эдриан просвистел на выдохе. Последний раз, когда он слышал такой тон из этого праведного рта?
Они с Эдди провели тогда век в чистилище.
Веселье, да и только.
Но поведение Джима все еще достигало верхов по шкале «Пошел Нахрен».
– Моя собственность, верно? Они – мои… ты сам это сказал. Значит, я могу…
Эд поморщился при звуке донесшейся через открытую дверь пощечины.
– Первый раз – бесплатно, – прорычал Джим. – Повторишь подобное? Я убью тебя.
– Я – не живой, бестолочь. А ты ставишь все под угрозу.
– Откуда ты узнал, что я собираюсь сделать с гребаным флагом?
– Ты отдаешь его ей. Причина мне неведома. В действительности, я не могу представить, что может быть ценнее, ведь ты стоишь всего в шаге от победы.
Эдриан переместил вес с больной ноги и покачал головой. Окееей. Он не знал, что Джим мухлевал по-крупному. Но догадывался, в чем причина.
Сисси Бартен.
– Дерьмо, – пробормотал Эд, сложив два плюс два. – Вот же дерьмо.
– Найджел, добро пожаловать в реальность, – выплюнул Джим. – Ты здесь ничего не решаешь.