Одержимая
Шрифт:
Здесь сносили хрущобы. Один дом стоял, как после бомбежки, вывернув наружу пыльные внутренности. Другой, уже пустой, дожидался своей участи. В третьем еще виднелись на окнах занавески, еще висело белье на балконах, собирая рассеянную в воздухе бетонную взвесь. Алиса со своим парнем уверенно шагали к третьему.
Верну ей деньги, думал Вова. Нет… брошу ей в лицо. И скажу все, что накипело. Может, и залеплю. Один только раз дам по морде, пусть не думает, что она особенная…
Алиса, будто прочитав его мысли, удивленно повернула голову. Вова выдавил из себя улыбку.
У нее были удивительные губы. И восхитительный зад, обтянутый велосипедными трусами. Вова мучился, как грешник на сковородке: он хотел ее и ненавидел. И много раз мечтал, как хорошо бы приковать Алису к батарее и так пожить хотя бы несколько дней. А потом — под суд и в тюрягу, но помнить всю жизнь, что они были, эти дни, эта власть, это чужое и доступное, присвоенное тело…
Он тяжело дышал. Он боялся выдать себя взглядом, жестом, запахом. И так длилось целую минуту, а потом он будто грохнулся с небес на землю: вспомнил, зачем они здесь, и кто такая Алиса, и кто он такой.
— Ты чего? — спросила она, глядя снизу вверх.
— Ничего… все в порядке.
— Тебя ломает, что ли?
Вова прижал ладонь к колотящемуся боку. Помотал головой.
— Времени мало, — сказала она озабоченно. — Придется в парикмахерской по-быстрому, программа-минимум…
— Пара минут, — пообещал он.
— Алиса!
Оба оглянулись.
Та самая женщина, что ехала по трассе на скутере, мокрая, в грязных сапогах, догоняла их ковыляющей рысью. Вова вздрогнул.
— Алиса, — тяжело дыша, женщина догнала их у самого подъезда. — Я кое-что должна вам сказать, это касается вашего дедушки.
— Вы кто? — Девушка отступила.
— Я? — Женщина улыбнулась, улыбка была бы вполне светской, если бы не грязь на лице. — Меня зовут Ирина, я… экстрасенс. Это касается вашего дедушки, нам надо немедленно поговорить.
— Фигня, — высокомерно сказала Алиса. — Идите и говорите с дедом.
— Это касается и вас! Вам угрожает опасность. Я точно знаю, что вы можете умереть сегодня до полуночи, если не послушаете меня!
— Сумасшедшая, — сообщила Алиса без признаков волнения. — Пардон, мы спешим.
И она свернула к подъезду, увлекая за собой парня. Открылась и закрылась деревянная дверь в чешуе давно ободранных объявлений.
Ирина, обессиленная, присела на старую скамейку.
Сорок лет назад старушки, скучающие по родным деревням, проводили здесь дни и вечера, судачили, болтали, сплетничали, разглядывали идущую мимо жизнь. Все они умерли в почтенном возрасте, да и скамейка доживала последние дни. Ирина сидела, слушая, как бьет в отдалении чугунная баба по стенам пятиэтажки.
Демон присел рядом:
— Ну?
Она молчала. Сегодняшний день пошел наперекосяк с самого утра; ведьма знала, кто в этом виноват. Ни разу в ее практике — ни разу! — человек, которого она припугнула бы скорой смертью, не вел себя так бесстрастно.
— Ты выглядишь, как пугало, — сказал демон.
Я выгляжу, как городская кликуша, подумала Ирина мрачно. Девчонка не приняла меня всерьез. Маленькая дрянь.
— Что? Удар по самолюбию? Эй, ведьма! Куда они пошли, что за притон, кто этот мужик рядом с ней? Ты меня слышишь?!
Ирина откинулась на жесткую спинку и закрыла глаза. Испитой старичок, проходивший мимо, поглядел на нее с удивлением.
— Привет! А это кто?
Артуру было лет тридцать, он был черноволос и очень смугл, сидел на полу, скрестив ноги.
— А это, — начал, явно волнуясь, Вова, — моя подруга.
— Абанамат! — Артур блеснул маленькими цепкими глазами. — Качок, дорогой, спасибо. Удружил.
— Нет, — Вова занервничал сильнее. — Это внучка Раевского, художника. Она мой гарант… Она добудет бабки, я завтра принесу.
— Сколько раз ты говорил «завтра»? — ласково спросил Артур. — По-моему, гнилой базар, да?
Алиса разглядывала маленькую комнату. Мебели почти не было, обои висели клочьями, пол устилался в два слоя относительно новыми, но грязными коврами. В углу на голом бетоне стояли рядом кальян — и светлый ноутбук с яблоком на крышке. Под окном, разлегшись на подушках, спал человек, равнодушный ко всему, будто в зале ожидания.
Дверь в соседнюю комнату была снабжена засовом. Двери в кухню не было вовсе — там два наголо бритых сизолицых крепыша пили из трехлитровой банки не то молоко, не то кумыс, не то разведенный клей ПВА.
— Я достану у деда деньги, — сказала она высокомерно и твердо. — Хотя…
И поглядела на Вову взглядом, от которого тому снова захотелось ударить ее.
— Я обещаю, — снова заговорил Вова. — Зуб даю…
— На хрена мне твой зуб?
Артур, прищурившись, разглядывал Алису. Там, где он вырос, только гулящая девушка могла бы выйти на улицу в велосипедных трусах.
Да и то — страшно представить, что с ней случилось бы через минуту.
— Твой дед богатый, да?
— Богатый, — с отвращением отозвалась Алиса.
— Тогда так: ты, Качок, иди к этому богатому глупому человеку и возьми лавэ сегодня, а не завтра. А ты, красавица, садись поудобнее… косячок будешь?
Парень вышел из подъезда минут через пятнадцать. Не вышел — вылетел, держась за лицо; один. Без Алисы.
— Где она? — Ирина вскочила.
Парень глядел на нее мутными глазами.
— Где Алиса?! — Ведьма моментально позабыла про усталость.
— Там. — Он сглотнул.
— Где «там»?!
— Ничего не знаю, отвали!