Чтение онлайн

С первого же класса ее стали звать ведьмой — может, за острый небрезгливый язычок. А может, потому, что она обо всем всегда знала больше всех.

Нет, на уроках это никак не проявлялось. Она понятия не имела, что такое третий закон Ньютона и как устроена химическая промышленность. Зато она знала, кто с кем встречается и как далеко зашли отношения, что надо сказать самой строгой училке, чтобы та растаяла и поставила «три», кто в чем виноват и кто чего боится; к одиннадцатому классу ее сторонились уже без смеха, и не раз и не два за спиной перешептывались: «Ведьма!»

Выпустив в форточку сизую струйку дыма, Ирина ухмыльнулась. Бабушка, которую она видела редко и помнила смутно, не походила на Бабу-ягу, наоборот — была кругленькая, мягкая, опрятная и не злая. Правда, похороны у нее были жутковатые: Ира запомнила множество хмурых людей, занавешенные окна и зеркала, дождь и чью-то истерику; она запомнила круглые глаза бабушкиной соседки, когда та пересказывала шепотом ужасные подробности: «Крышу пришлось разбирать… Потому что ведьма она, ведьма».

Позже, пройдя через медицинское училище, бухгалтерские курсы, замужество, испытательный срок в турбюро, курсы фэн-шуй, еще одно замужество и финансовый крах, Ира четко уяснила себе: ведьма — это даже не призвание. Это профессия, и профессия востребованная; все хотят замуж за миллионера или, на худой конец, за хамоватого владельца «БМВ», все хотят любви и денег, чужих мужей, денег, здоровья и счастья, денег, принца на белом коне, денег…

Прозвенел дверной звонок, и ведьма с сожалением затушила сигарету.

Девушке было лет двадцать с небольшим. Миловидная. Пухлая. Минус три кило, и было бы самое то, подумала, щурясь, Ира. А так у тебя проблемы, девонька. Речь, конечно же, пойдет о мужике.

— Здравствуй, милая. Садись. С чем пришла?

Новая клиентка опустилась на краешек стула.

Что-то в ее лице, в манере отводить глаза вдруг смутило Ирину: девушка принесла с собой тайну.

— Выкладывай, — Ира масляно улыбнулась. — Помогу.

Подтянув повыше сумочку, удерживая ее на весу одной рукой, девушка открыла застежку и вытащила заготовленную заранее фотографию. Двое улыбались в камеру: вот эта самая девушка и мужчина. На коленях у девушки собака, и не комнатная прелесть, как нынче принято, а помесь лайки с дворнягой, довольно-таки крупный пес. Балованный, ишь ты: на коленях сидит… А мужчина непростой. Красивый. Тоже балованный, да почище пса. Рук не видно, кольца не видать, но, судя по позе — голубки расписаны в загсе или даже обвенчаны, во всяком случае, девушка считает этого красавца своим…

Ирина перевела взгляд с фотографии на гостью: девушка сидела, зачем-то прижимая сумку к груди.

— Твой бывший? — Ведьма проницательно кивнула на фото.

Девушка быстро глянула ей в глаза. Потом выпрямилась, чуть расслабилась, большим и указательным пальцами левой нащупала след от обручального кольца на правой.

Вот как, подумала Ира заинтересованно. В ведьм мы не верим. Вдруг слышим о себе правду… теряемся… и с облегчением понимаем, что у нас же есть след от кольца — улика, и ведьмины чары представляются нам все той же классической дедукцией…

Азарт забрезжил, как рассвет над рекой. Ирина чуть приподняла уголки губ; держись, малышка. Сейчас тебя будут потрошить.

— Зачем пришла? — Одним поворотом руля она сменила маслянистый тон на прокурорский.

Девушка вздрогнула. Правая рука ее снова легла на сумку. Ирина прищурилась.

— За советом, — пролепетала девушка.

— Врешь! Что у тебя в сумке?

Клиентка на секунду растерялась. В сумке у нее нечто важное… не бомба же? Тогда что?

— Диктофон? — По выражению лица девушки ведьма поняла, что попала в точку, и не на шутку рассвирепела: — Подставить меня хочешь?!

Девушка замотала головой. Смятение, смущение, упрямство и страх сменялись на ее лице, словно полотнища на автоматическом рекламном щите.

— А ну выкладывай, или я тебя так прокляну, что смерти захочешь!

Девушка сдалась. Вытащила из сумки цифровой диктофон. Отключила. Положила на стол. Подняла на Иру упрямые серые глаза:

— Я просто хотела взять интервью. Подготовить материал. Для журнала.

— На кого работаешь? — Ирина готова была дышать пламенем.

— Ни на кого… Я журналистка. Фриланс. Заказные статьи… Да все, что придется.

— Знаю, как вы пишете. Вранье вы пишете, журналисты. Убирайся!

Девушка покорно встала. Взяла со стола диктофон. Борясь с желанием втянуть голову в плечи, подхватила за уголок фотографию.

— Стой, — вырвалось у Ирины почти против воли.

Девушка застыла — как будто они с ведьмой играли в игру «Замри». Ведьма не отрывала глаз от фотографии; двое улыбались. Собака лучилась счастьем. Собака была проста, мужчина — нет.

— А мужика этого тебе не вернуть, — сообщила Ирина, мстительно глядя девушке в глаза. — Другая женщина между вами.

Девушка мигнула.

— Ничего вы не знаете. — В голосе прозвучало облегчение, и даже, пожалуй, тень насмешки проявилась. — Ни-че-го.

И, неся свою победу, как развернутое знамя, мерзавка развернулась и шагнула к двери. Ирина давно смирилась с возможностью провала (при нашей-то работе всякое бывает), но такого откровенного унижения пережить не могла.

— …М-мать…

Девушка замерла.

Ирине сделалось весело, как в детстве на американских горках. Надо же, какой поворот сюжета; теперь попрыгаешь, маленькая дрянь.

— Его мать… свекровь тебя… мучает!

Девушка не выдержала и обернулась. По ее глазам Ирина поняла, что теряет чудом приобретенную инициативу, и набрала в грудь побольше воздуха:

— Она… погоди, она… умерла?

Зрачки девчонки расширились, и фотография полетела на пол. Таких точных выстрелов за всю карьеру Ирины было три или четыре — и каждый приносил неизъяснимое удовольствие.

— Умерла! — Ирина взревела, как толпа плантаторов за миг до линчевания беглого раба. — Но в покое тебя не оставила!