Чтение онлайн

– Фомин, ступайте к себе и продолжайте работу. А я буду считать, что этого разговора не было никогда. И даже Анатолию Сергеевичу ничего о нем не скажу. Спасибо за то, что вы пытаетесь оставаться в рамках закона в это тяжелое время. Ступайте.

Но Толик узнал. Уж неизвестно откуда. Может, секретарь ему сказал, что Фомин с самого утра штурмовал двери начальника. А может, и сам начальник не сдержал слова. Веккер с улыбкой прошел в кабинет и, положив руку на плечо Семену, сказал:

– Сема, пожалуйста, больше так не делай. Пока мы с тобой работаем, я должен доверять тебе как самому себе. Ты не понимаешь главного. Скорее это тебя уберут втихаря, чем кто-либо в этом мире остановит мою работу и работу других, таких как я. Ибо убрать тебя это просто… а убрать меня, это погубить все общество в итоге. Не каждый решится. Да и смысла нет пока я играю по тем правилам, что мне назначены сверху. Вот когда игра окончится… когда опасность будет снижена или ликвидирована… меня и без тебя уберут. Поверь, Сема, я свое будущее вполне четко осознаю. Никто не станет цацкаться с тем, кто может скомпрометировать государство и его методы.

И Семен поверил. Посмотрел в глаза Толика и поверил сразу и навсегда. Перед ним стоял смертник, который как японский камикадзе собирался до конца выполнить порученное ему, зная, что в конце его ждет смерть. Только один вопрос засел в голове Семена. Неужели смерть ждет и его самого? Он то ни в чем не виноват!?

Ответ на столь прозаичный вопрос как-то нашелся сразу в одурманенной страхом голове Семена. И тогда… когда он осознал что все уже кем-то предрешено, он разозлился. И не зная на кого направить злость, он зажал ее в себе как пружину готовую излиться на любого. А Толик, словно поняв это, только шире улыбнулся, убрал руку с плеча Фомина и, как ни в чем не бывало, пошел за свой стол работать с непонятными Семену бумагами.

Ночью, ближе к утру, отца Марка разбудил один из стражников и сообщил что в городе пожар. В который раз, поминая события восьмилетней давности, пастор нисколько не удивился. Он быстро оделся, вышел из своей комнаты и столкнулся с одним из прибывших гвардейцев. Гвардеец извинился легко наклонил голову и проследовал дальше по только ему ведомым делам. Что удивило отца Марка так это то, что дворянин на службе короля, выглядел довольно бодро и словно и не спал в это предрассветное время. Но, не окликая гвардейца и не интересуясь, по какой причине тот бодрствует, пастор проследовал дальше за стражником.

Они спустились во двор, взобрались на приготовленных им лошадей и поспешили к месту трагедии. Звон копыт по мостовой в звенящей тишине спящего города завораживает. Словно некий странный сбивчивый хронометр он затягивает своим звуком. Очаровывает любого не только служивого человека, для которого цоканье копыт прямо-таки родной звук.

Сидя в седле и спеша за стражником, отец Марк окончательно вспомнил, какие ощущения были у него тогда, в столице. Легкий налет страха перед темнотой и неизвестностью. Уверенность в собственном клинке и стражниках преданных ему всей душой… он был тогда солдатом. Но вот ему снова пришлось стать больше бойцом, чем спасителем душ человеческих. Не пора ли окончательно сменить сутану на камзол. Трехгранный стилет на шпагу или палаш. Глупую плетеную обувь заменить на добрые армейские сапоги и с каждым шагом согревать себе душу позвякиванием позолоченных шпор.

Отгоняя от себя морок прошлого и искушения, отец Марк пришел в себя и понял, что уже слышит вдалеке между улиц чьи-то крики и подвывания, а над крышами видит столбы дыма, подсвеченные пламенем.

Горело нешуточно. Знатно горело. Приблизившись насколько мог к ряду деревянных бедняцких построек объятых пламенем отец Марк с горечью стал рассматривать суетящихся людей. Никто не мог уже приблизиться к бушующему Аду. Никто ничем не мог уже помочь тем, кто остался в нетронутых, но зажатых горящими домами строениях.

– Подожгли с двух концов улицы. – доложил взъерошенный лейтенант останавливая свою лошадь рядом с занятым картиной пастором.

– Я так и подумал, что это тоже случится. – Неопределенно сказал отец Марк, но лейтенант его понял.

– Поджигателей не поймали и их никто не видел. Только одна женщина сказала, что слышала незадолго до пожара конский топот. Не менее трех или четырех лошадей по ее мнению.

– Ваша стража тут не проезжала? – без особой надежды спросил отец Марк.

– Нет, ваше преподобие. Они все находились в доме барона. Отдыхали.

– А гвардейцы? Которые сегодня прибыли?

– За них ничего не могу сказать. Как вернемся, я спрошу тех, кто стоял в карауле. Думаете, ненормальный врач и гвардия поджечь могли?

– Вы же слышали, как он сегодня о методах рассуждал. – Отозвался отец Марк.

Лейтенант кивнул, вспоминая речи ничуть не доброго доктора.

– Пожар нам не потушить. – продолжил он докладывать. – Оно все выгорит. Вся улица. Огненная стража даже подойти не может близко.

Кивнув, отец Марк сказал:

– Людей своих на крыши. Пусть им подносят воду. Тушить все даже малейшие искры прилетающие от пожара. Как все закончится, составьте список погибших. Я прочитаю им всем сегодня заупокойную. Тех, кто остался без жилья… если у знакомых не смогут устроиться расположите их всех в северной башне. Там хватит места. Должно хватить. Проследите, что бы им дали соломы, пусть бургомистр выделит им котлы. В общем, что бы люди могли как-то переждать это время. После пожара пошлите своих стражников осмотреть пепелище. Если найдут обгоревшие тела пусть грузят в повозки и отвозят к ямам у стены. Они все-таки тоже жертвы этой Черной смерти.

– Почему? – изумился лейтенант.

– Вчера вечером верный мне человек доложил, что на этой улице несколько зараженных семей. Я не решился посылать вас за ними, сын мой. Тут видите, сколько народу проживает. Это могло вызвать настоящий бунт. Но теперь… кажется с ними покончено. Только будьте внимательны, когда начнете переводить людей в башню. Что бы ни один зараженный не вошел в нее. Один погубит всех.

Лейтенант кивнул и сказал:

– Я вас понял, падре.

Отец Марк чуть ударил ногами в бока лошади и та послушным шагом двинулась вперед к толпе погорельцев, что успели спастись из пожара.

– Дети мои, – обратился к ним громким голосом отец Марк, держа над головой свой большой крест на длинной цепи – Горе настигло нас. Беда не приходит одна. Крепитесь Дети мои. Крепитесь и молите Господа нашего Иисуса Христа, дабы даровал Он вам силы пережить это горе и эти утраты!

Глядя в заплаканные или злые лица, рассматривая копоть на них, отец Марк сомневался, доходят ли его слова до сердец паствы.

– Тяжелое время нам выдалось. Тяжкие испытания. Но нет другого пути спасения как молитва о прощении нам наших грехов, за которые и послана нам эта немилость. Молитесь дети мои и дарует милостивый Бог нам свое прощение. И отступит горе. И почувствуем мы его любовь, когда искупим все прегрешения наши.