Чтение онлайн

30 октября генерал националистов Роберт ДиБелла пересек недавно восстановленный мост в Лонгвью из Вашингтона в сторону Орегона, ведя с собой 14 тысяч военнослужащих «Сил обороны Северо-Запада», включая новую двухтысячную бригаду спецслужбы или «СС», отряд, которой назвал себя Бригадой имени Джесси Локхарта. В Клэтскани он соединился с войсками генерала Хэтфилда, под командой которого стояло ещё около 8 тысяч штыков. Вместе они начали осторожно охватывать Портленд с восточного направления, но не по главным шоссе, уязвимым с воздуха, а по лесовозным и сельским дорогам, с местными проводниками из Третьей бригады Хэтфилда.

Одновременно генерал Роберт Гэйр, только что вернувшийся с мирной конференции в Лонгвью, двинулся на Портленд из Сейлема на юге примерно с 16 тысячами бойцов. За рекой в Ванкувере, штат Вашингтон, генерал спецслужбы Картер Уингфилд сосредоточил 45 тысяч войск добрармейцев, включая танковые части из захваченных или брошенных американских танков, а также огромный артиллерийский парк, любезно оставленный солдатами армии США, дезертировавшими из Форт Льюиса.

В ночь Хэллоуин Зак и Джулия стояли на южном берегу Колумбии, в нескольких милях от Города Роз. Ночь была холодной, но ясной, и над рекой гремел гром и сверкали сполохи.

— Похоже на гром пушек! Ну, сукин сын Партмен! — выругалась Джулия, прижавшаяся к Заку, чтобы согреться. — Он обстреливает Ванкувер!

Зак вгляделся в дальние вспышки.

— Нет, Джул. Я совершенно уверен, что вспышки на северной стороне реки. Это ребята Уингфилда. Пушки наши. Пушки белых людей, которые хотят быть свободными.

Наступление на Портленд началось.

Было 22 октября. За окнами кабинета Уэйна Хилла стоял ясный, золотой и бодрящий осенний день — идеальный день для празднования «Дня Независимости Северо-Запада».

Минуло уже пятнадцать лет с того кровавого утра в Кёр-д‘Ален, когда возмущённые белые люди наконец-то взялись за оружие, чтобы ударить по кровавым лапам Сиона, который покушался на жизни их детей. И десять лет с тех пор как трёхцветный флаг был поднят после конференции в Лонгвью, и Северо-Западная Республика провозгласила свою независимость.

Хилл всё ещё не мог полностью поверить в фантастические изменения на Родине после революции. Куда бы Хилл теперь ни шёл, он видел чистый, спокойный и процветающий мир, который преодолел все препятствия на пути построения устойчивого, справедливого, милосердного, безопасного и бесстрашного общества и государства, сильного верой в судьбу своей земли и её народа. Несмотря на санкции и нехватки первых лет, постоянные угрозы войны и вторжения из остальной части мира, вопреки непрерывным крикам ненависти в СМИ, визгу политиков либерал-демократических стран мира, оставшихся сионизированными, и все трудности, каждый год белые люди сотнями тысяч ВОЗВРАЩАЛИСЬ ДОМОЙ, на Северо-Запад.

Они бежали через колючую проволоку и минные поля Ацтлана, Канады и Соединённых Штатов. Прятались от вертолётов и патрулей с приказами «расстреливать на месте». Пробирались в грузовые трюмы судов и в отсеки самолётов, нарушавших блокаду. Люди использовали все мыслимые ухищрения, чтобы как-нибудь приникнуть со своими семьями в страну, где их настоящее и будущее были завоёваны и защищены мечом, и за которую при необходимости они были готовы умереть, чтобы жить среди своих и только среди своих собратьев.

Кабинет, облицованный дубовыми панелями, где Уэйн Хилл теперь сидел за столом из полированного северо-западного дуба, у камина с потрескивающими горящими дровами, находился в городе Олимпия, прямо через улицу от здания парламента, которое с тонкой иронией воспроизводило облик здания Капитолия в Вашингтоне. Именно здесь в первые дни после Лонгвью было созвано первое Национальное собрание. Сам Хилл был теперь Директором Бюро государственной безопасности или БГБ, как оно было всем известно. И Хилл и его сотрудники на службе в основном носили гражданскую одежду, но в этот День независимости он был в форме БГБ, которая внушала и страх и уважение как на Родине, так и во всём мире. Простые сапоги, китель и фуражка рядового Добрармии без всяких значков, знаков различия и из наград только медаль Участника Войны за независимость — отличие всех ветеранов того героического времени.

Хилл и его отдел в значительной степени обеспечивали нынешнее процветание, уверенность в будущем и безопасность народа Северо-Западной Американской Республики. Американцы и мировое еврейство все прошедшие десять лет строили козни против новой страны. Это было похоже на жизнь в прекрасном доме с гнездом кобр в подвале. Но каждый раз, когда еврейская змея поднимала голову, чтобы ужалить, Хилл, его сотрудники из БГБ и сотни других сильных белых рук самых разных людей разбивали голову пресмыкающегося. До следующего раза.

«Помните», — всегда внушал Хилл своим новым сотрудникам, — «евреи всё ещё гораздо богаче нас, их рабы более многочисленны, их ресурсы громаднее, и они ещё намного сильнее нас. Они могут позволить себе делать ошибки. А мы — нет. ЗОГ достаточно победить нас лишь однажды. Мы должны побеждать каждый раз».

Раздался стук в дверь кабинета.

— Войдите.

Дверь открылась, и вошёл генерал спецслужбы Уильям Джексон в полной форме, отделанной серебристым кантом, с нарукавной повязкой со свастикой, кортиком и в форменной фуражке. Под мышкой Джексон держал папку для бумаг.

— Привет, Билли. Я вижу, ты нарядился для своей речи, — усмехнулся Хилл.

— Ну да, мой выход через несколько минут, — кивнул Джексон. — Комитет радиовещания и телевидения Республики передаёт мою речь по правительственному каналу.

— А что твои конкуренты? — улыбнулся Хилл. — Вестерн 50-х годов по четвёртому каналу и мультики по детскому?

— Точно, четвёртый канал как всегда на День Независимости показывает ’’Храброе сердце», а некоторые из новых мультиков действительно очень хорошие, — ответил Джексон. — Смотрел «Кэппи Жидок»?