Чтение онлайн

— Что с ней случилось?

— Никто не знает, — тяжело вздохнул. — Даже отец не смог понять, что произошло. Дело в том, что моя мать была мечтательницей: верила в забытых богов, что однажды они обязательно вернутся в наш мир; что добро всегда побеждает зло. А самое главное — верила, что распространение заразы, что убивала нашу землю, можно остановить. Нужно только найти то место, откуда всё началось. День за днём она искала его. А однажды вернулась и слегла, — посмотрел на стул, который стоял возле окна, где она любила часами просиживать, — а через несколько дней угасла. Знаешь, в тот день я впервые увидел своего отца плачущим. Кстати, он смог каким — то чудом сохранить источник. Это, конечно, не река, как в былые годы, а всего лишь маленький ручей, но зато по — прежнему чистый. Я принесу воду, и мы её нагреем на печи. Ты можешь искупаться прямо в доме, а можешь пойти вон в ту постройку, там есть всё, что нужно для купания.

— Пожалуй, пойду туда, — улыбнулась, — не буду разводить здесь сырость. Только ты мне дай больше полотенец.

— Сейчас, — снова полез в сундук, вытащил стопку, — возьми все.

— Нет, столько не нужно, — рассмеялась Джим, вытаскивая из его рук четыре штуки. Ей они нужны были, чтобы просушить волосы. — Этого вполне достаточно будет.

А через какое — то время она наслаждалась горячей водой и душистым мылом. Вымыла волосы и закрутила их в полотенце, и сейчас водила жёсткой намыленной тканью по коже левой руки, на которой сияли цветы жизни, и загадочно улыбалась. А у Кассиана цветы были на правой руке и заходили на шею. Коснулась своей.

«Хм, как держались за руки и опустили переплетённые кисти в чашу, так нас и разрисовало».

Ополоснулась и растёрла тело докрасна, потому что было зябко, надела на себя чистые вещи и принялась за собой прибираться.

Пока Джим купалась в горячей воде, Кассиан отправился к ручью и тоже вымылся. Возвращаясь уже обратно к дому, он застыл. Джим стояла посреди двора, приподняв руками рассыпавшиеся водопадом мокрые волосы в надежде, что так они быстрее высохнут. Потрясла своими кудряшками и принялась распутывать их пальцами.

Кассиан усмехнулся, вспоминая тот далёкий день, когда он ещё думал, что перед ним мальчишка, и ругал себя последними словами за неправильные пристрастия. И вот сейчас она здесь. Его Солнышка. И его жена. Протянул руку вперёд, одними пальцами создал небольшой вихрь над ладонью, удовлетворённо осмотрел своё творение и толкнул его в сторону Джим.

Тёплый ветер подхватил волосы девушки, разметал их по плечам, тут же закружил вокруг головы, закрывая обзор, играючи перекидывая локоны слева направо и обратно, поднимая и опуская.

— Ой, как это? — Джим двумя руками схватила часть волос у себя перед лицом и отвела их в сторону в надежде рассмотреть, что происходит, но ветер перекинул оставшуюся гриву вперёд и закрыл ей глаза. Тогда она собрала волосы в хвост на затылке, но шкодливый ветер снова требовательно вырвал непослушные пряди из её рук и перекинул вперёд, лаская открытую кожу шеи. — Да что же это такое?

И вдруг почувствовала: ветер коснулся её губ, щеки, ласково прошептал на ухо «милая». И тут она всё поняла. Заулыбалась. Отпустила волосы и обернулась. Ветер тут же отвёл непослушные пряди назад, открывая её лицо.

Кассиан стоял, прислонившись к стене дома, водил рукой перед собой и улыбался. Он был по пояс обнажён, через плечо небрежно перекинуто полотенце, а мокрые волосы струились по спине. Они смотрели друг другу в глаза.

— Так это ты тогда был, — она не спрашивала. Кассиан приподнял плечи, смешно разводя руки в стороны и улыбаясь. Джим заулыбалась в ответ и пошла к нему; не говоря ни слова, обняла за талию и прижалась щекой к его груди, прикрыла глаза от удовольствия, прислушиваясь к беспокойному сердцебиению своего доброго путешественника. — Ну, скажи, пожалуйста, как я могла не догадаться?

Ветер, как поднялся неожиданно, так же внезапно и исчез. Кассиан продолжал стоять с протянутыми вперёд руками, хотя возле его ладоней больше не кружились смерчи. Очень осторожно обнял её за плечи, опуская подбородок на макушку, и тоже закрыл глаза. Перед внутренним взором замелькали картины прошлого: от той ночи, когда он нашёл её совсем крохой в разрушенном замке, до того момента, как Джим ему призналась, что она и есть его Солнышка, которую он оставил на пороге сиротского дома.

— Какой же долгий путь, — тихо прошептал в золотую копну её волос, — пришлось пройти.

— Да. — Джим без лишних слов поняла, о чём он говорит. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Мелькнула мысль: а вдруг это ещё не конец? Или наоборот — уже конец, и у них осталась только эта, одна — единственная ночь? Зябко повела плечами.

— Да ты вся замёрзла! — И, как по волшебству, два крыла окутали её.

Джим чуть отодвинулась и с грустью долго вглядывалась в его глаза. Протянула руку и дотронулась до щеки, тихо прошептала:

— Я знаю тебя, — в глазах пряталась тревога, но чуть печальная улыбка всё же тронула губы. — Всегда знала! Кассиан, ты должен запомнить: что бы нас ни ждало впереди, ты всегда был и есть в моём сердце.

— Ох! — Крылатый демон испуганно посмотрел на неё. — Знаешь, ты сейчас это так сказала, словно попрощалась со мной. Ты тоже должна знать: мы теперь друг без друга никуда. Что бы с тобой ни случилось, куда бы ты ни последовала — я всегда буду рядом.

Почему — то именно в этот миг Джим в полной мере ощутила неотвратимость надвигающейся беды, а самое главное, что они совершили ошибку, соединив свои жизни. Она часто заморгала, едва сдерживая слёзы. Ей нужно было всё рассказать ему прежде, чем цветы жизни расцвели на их руках. А сейчас? Сейчас она тихо прошептала:

— Пойдём в дом.

— Пойдём, — ответил он и притянул её за плечи, согревая и лаская пальцами кожу на шее, которой совсем ещё недавно касался лишь только ветер.

Подхватил на руки и застыл, любуясь каждой черточкой её лица, такого родного и любимого. К его удивлению, в её глазах не было ни капли страха. От волнующего мига громко стучало сердце.

Джим чувствовала его волнение. Протянула руку и погладила его по лицу. Её взгляд остановился на его губах, большим пальцем коснулась их краешка. Мужчина застонал, прикрывая глаза. И тогда она сама его поцеловала. Без ложной скромности и стыдливости. Как умела. Как могла.