Чтение онлайн

Четыре месяца психологов, долгих с ними бесед, сделали свое дело. Но редкие поездки на кладбище выворачивали душу наизнанку. Я стойко отказывалась принимать какие-либо препараты и становиться овощем. Пропадала в цветочном салоне, вникала в бухгалтерию, во все тонкости и особенности бизнеса, лишь бы чем-то занять голову и мысли. Лишь бы не думать.

Анатолий лишний раз ко мне не лез. Пропадал неделями, бизнес, тусовки, алкоголь, наркотики. Я все видела, все понимала, но мне было абсолютно безразлично на всех и на все вокруг. Я снова жила в своём собственном мире, теперь уже в мире моей боли и потери.

– Вероника, поехали отдохнуть. Ты ведь любишь там, где жарко и есть море. Куда ты хочешь? Говори.

– Я не устала и никуда не хочу.

– Ну что ты как не живая, птичка? Мне тоже больно, я чуть не сдох тогда, вместе с нашим ребёнком, когда увидел тебя истекающую кровью. Я тоже живой, а ты всегда холодная, полная ко мне презрения и ненависти. Что мне сделать для того, что ты стала ближе? Я уже несколько лет выворачиваюсь наизнанку рядом с тобой. Я одержимый, больной. Больной тобой, а ты ничего не замечаешь.

Толя яростно жестикулировал, потирал лоб и переносицу, обдумывая и подбирая нужные слова. Эти откровения мужа хлестали словно плетью по телу. Оказывается, у него ко мне чувства, но они до такой степени искажены, безобразны и не понятны мне.

– Но твои действия всегда говорят о другом. Ты унижаешь, ломаешь, играешь со мной, но я не кукла. Я живая. Так нельзя, Толя. Ты знал, беря меня в жены, я не любила тебя.

– А я люблю, всегда любил, как одержимый и ненормальный. Как только увидел тебя тогда, в первый раз, у Штольца.

– В том-то и дело, пойми, Толя, это не любовь. Это одержимость, болезнь. Так неправильно, так нельзя. Отпусти меня, пожалуйста. Если любишь, отпусти.

– Нет. Даже не думай об этом.

Глава 30

Егор

Ее снова накрыла истерика. Сидела на корточках, зажав голову руками, раскачивалась и повторяла только одно: «Не стреляй, не стреляй, не стреляй...» Да что ж с ней такое было? Что пережила эта девочка, что ее так мучает.

Я сам не лучше, устроил допрос, она сразу закрылась, а я не выношу лжи и неправды. Вспылил. Кто вообще она такая? Что их может связывать, Толя Бес и эта хрупкая девочка. Словно поломанная кукла, кто же тебя поломал, Вероника? Вероника, пробую это имя, произношу вслух, пока она спит. Неужели муж, ну и ублюдок.

Толя Бес оказался занятным персонажем. Такой интеллигент с оскалом шакала и замашками отморозка. Сидел по малолетке, взялся за ум, большие и серьезные дяденьки вправили мозги, выдвинули смотреть за несколькими областями на юге. В политику пока не лезет, все стандартно, наркотики, оружие, бои без правил, проституция. Через связи и каналы Штольца Геннадия контрабанда антиквариата. А сама Вероника - дочь Штольца, вот это ребус.

Что эта женщина делала с ним? Как она стала его женой? Любовь? Расчет? Одни, сука, ебучие загадки. Не поверю, что любовь. Хотя, нет, не знаю, не стану гадать, а то снова понесет, сорвусь.

Спит, свернувшись калачиком, лоб горячий в испарине. Ну все, загонят девочку, теперь лечи. Ищу аптечку, где-то одна должна быть в этом доме. На кухне так и стоят нетронутые сырники, зависаю, глядя на них. На душе становится еще хуже, сердце сдавливает. Аптечка, конечно, пустая, зеленка и презервативы, сука, хоть смейся, хоть плачь.

– Морозов, ты мне нужен, - без приветствия набираю начальника своей долбаной бездарной охраны.

– Говори.

– Скупи в аптеке все от простуды и вирусов, порошки, таблетки, антибиотики, что там вообще есть. Вези все мне на квартиру, быстро. Да и еще еды, всякой, разной, много.

Сажусь у Веры, пусть так и будет Вера, никаких Вероник, не знаю и знать не хочу никакую Веронику. Она только Вера, хрупкая, ранимая, но такая стойкая, Вера без веры в себя.

Морозов приезжает через два часа, Вера уже мечется по дивану в бреду. Меня колотит от того, что не могу ничем помочь.

– Ну, наконец-то, тебя за смертью посылать, а не в аптеку.

– А чего случилось-то?

– Ничего, все, вали обратно.

– Она что, у тебя? Вера-Вероника? Егор, у тебя напрочь вышибло мозг? Ты понимаешь, кто она такая? Ты всегда думал головой, а не членом. Что случилось сейчас?

– Если ты не захлопнешься, я сам тебя захлопну. Глеб, уйди по-хорошему.

Каждый раз, когда о Вере говорят плохо, меня переклинивает. Внутри клокочет злоба, готовая вырваться наружу и крушить все вокруг. Сдерживаюсь, но с трудом.

– Я-то захлопнусь, но я не враг тебе, пойми. Да я ничего не имею против этой девочки, будь она простой девочкой, да кем угодно, только не женой Толи Беса. Ты понимаешь, что будет война. Он в городе со своей сворой, они приехали за компанией убитого Романова и за ней. Один труп уже есть, непонятные люди вокруг особняка. Ты думаешь, он остановится и не возьмет то, что принадлежит ему по праву? Ты бы остановился?

Глеб был прав, много раз прав. Я бы не отступился. Выгрыз глотку, но взял свое.

– Он знает, что она со мной?

– Скорее всего, нет. Он знает, что она в этом городе, его люди ищут. Подумай, что будет, если он узнает и увидит вас? Это будут пиздец, конечно, нам есть чем ответить, но мы не по беспределу, Егор, ты сам знаешь, а у Беса это конек.

– Что по «Легранду»?

– Совет директоров через 3 дня. Нужны документы на передачу контрольного пакета акций.

– В офисе, в сейфе, возьми, привези их мне.

Меня не волновали никакие документы, пакеты акций и компания. Мысли были заняты Верой, ее мужем, гори он огнем. И почему она не простая