Чтение онлайн

– Я далеко не идеальный и правильный.

– Ты получил информацию и сделал вывод, что я жена Толи Беса, пришла в твой дом обмануть, что я притворялась и играла. Что во мне нет ни капли правды, только ложь. Но скажи, какова моя цель? Не знаешь? Так вот я скажу, ее нет! Ты и твой Морозов ничего не знаете о моей жизни, почему и как я стала женой Бессонова, как жила, почему ушла...да не трогай меня!

Егор пытается взять меня за руки, прижать к себе, я в полнейшей накрывшей меня истерике, меня колотит как одержимую.

– Успокойся, Вера, прошу тебя. Пойдем, поговорим.

– Не хочу с тобой ни о чем говорить, ты выгнал меня, сказал уходить. Я ушла! Отпусти меня!

Сквозь пелену слез ничего не вижу, горло сдавливает крик и хрип. Пытаюсь убрать его руки от себя, сажусь на корточки, накрываю голову и вою от боли, от дикой скручивающей все тело боли.

Глава 28

– Всем лежать! Руки за голову! Сука, ты не поняла меня? Лежать, сказал!

Девушку-официантку, встретившуюся на пути человека с оружием, резким ударом кулака в голову валят на пол. Она падает как куль, наверняка больно ударяясь, поднос с посудой и едой летит на нее, красное вино на белой блузке словно кровь.

Их было трое, огромные, с озверевшими, ничем не прикрытыми лицами. Десять часов утра, зал «Олимпии», одного из дорогих и пафосных ресторанов нашего города. Золото, белый мрамор, хрусталь, французский классицизм, - Геша Штольц не любитель современного стиля, в нем нет истории, а, значит, жизни.

Трое мужчин смотрятся совершенно неуместно в этой роскоши. Высокие берцы, тренированные тела под черной одеждой, начищенные стволы оружия и короткие стрижки, а, еще, совершенно озверевшие глаза.

Первое мгновение я решила, что это розыгрыш, абсурд, не может быть здесь этих персонажей. У кого пуля застряла в голове, и он решился на такое? Все знают, это ресторан моего приемного отца, не последнего человека в городе. Уважаемого человека среди бизнесменов, чиновников и криминала. Все знают, кто его зять, и чем Толя Бес занимается. И тут такое представление.

Но от всего дальше происходящего накрывал страх. Мужчины действовали жестко, грубо, люди, что находились в зале, падали на пол. Дядя Геша, который так неожиданно пригласил меня на поздний завтрак, бормотал что-то невнятное. Я поднялась, прикрывая уже порядком увеличившийся животик руками.

Нам было уже пять месяцев. Пять месяцев пребывания в полной эйфории. Я снова придумала и создала свой собственный мир, но там нас уже было двое. Меня не волновало ничего вокруг, только мой ребенок, цветочный салон, мир полного счастья, красоты и невероятных цветочных ароматов.

Толя смотрел странно, но что-то изменилось и в нем. В глазах было больше мягкости, в прикосновениях к животу тепла и нежности. В эти моменты я замирала, но его руки не одергивала, и сама не отстранялась.

Я, то есть мы, ждали сына. Я знала, у него будет все самое лучшее, его отец, каким бы он ни был, свернет горы, а, скорее, головы всем, кто посмеет его тронуть или отобрать. Даже его матери. Поэтому я добровольно приняла свою клетку, это мой дом, другого нет и не будет, пока в нем мой сын.

Дядя Геша стал говорить о документах, хотя я решила, что он пригласил меня так неожиданно к себе в ресторан, чтобы обговорить мой предстоящий день рождения. Он будет через 2 дня, сырой и ветреный февраль - не самое радостное время года, но, как всегда, даже из этого устраивали событие.

Очередь мужчин с оружием дошла до нашего столика в дальнем углу. За это время можно было уйти по-тихому, рядом дверь в подсобку, но я не подумала о ней, не воспринимая всерьез происходящее.

– Что тебе не ясно, сука! На пол всем и тебе тоже! Всех касается, давай дед, на пол.

– Молодые люди, вы делаете огромную ошибку. Даю вам несколько минут, чтобы уйти, иначе у вас будут проблемы, - дядя Геша, как всегда, был вежлив и культурен, даже с отморозками.

– Закрой пасть, дед.

За приказом следует удар в живот, мужчина сгибается, начинает задыхаться, падает коленями на пол. Я подрываюсь к нему, чтобы помочь, но резко одергивают за руку. Боль пронзает плечо, на глазах тут же наворачиваются слезы. Его дыхание у самого лица, курево и алкоголь.

– Я сказал на пол, тварь. Что, на деньги повелась, ноги раздвинула перед стариком? Фу бля...ь, шкура.

Толкает на пол, падаю, но не больно, здоровой рукой придерживая живот. Мужик сплевывает рядом со мной, как на что-то мерзкое и низкое. Отворачивается, идет к своим. В зал загоняют персонал - повара, охрана, официанты. У кого разбиты губы, носы, у девочек порваны блузки и юбки. Это что, захват заложников? Будут просить выкуп?

Один из отморозков проходится по всем, собирая деньги, драгоценности, телефоны. Снова удары, женский плач. Начинаю искать свой телефон, он остался в сумке. Ищу ее глазами, она на стуле у нашего столика. Дядя Геша, отдышавшись, сидит очень бледный, прислонившись к стене, кожа у рта посинела, держится за сердце.

Как можно незаметно встаю на колени, ползу в сторону сумки. Лихорадочно ищу среди вороха ненужных вещей телефон. С третьего раза только получается разблокировать навороченный аппарат. Идут гудки, один второй...пятый, Толя не берет.

Продолжая набирать, ползу к дяде Геши, он еще бледнее.

– Как ты?
– ищу в его карманах таблетки, а в телефоне только гудки.
– Где твои таблетки?

– Они в...в кабинете, - кивает в сторону той двери, куда я могла уйти и не ушла. Рука безумно больно ноет, до слез, видимо вывих.

– Да, что ж такое. Говорила же, носи с собой.

– Прости, доченька, я так виноват.

– Да теперь-то уж что, чертов Бес не отвечает, когда он нужен.

В зале продолжается потасовка, но как только я собираюсь набрать охрану, что привезла меня сюда, телефон выбивают. Тяжелая рука обрушивается на мое лицо в пощечине. Голова запрокидывается, щека горит, словно меня протащили по асфальту. Чувствую, как лопается губа, и кровь стекает по подбородку.

– Я же сказал, тварь, чтобы ты лежала, а не ползала около своего ебаря. А ты такая сочная лялька, я и не посмотрю, что пузатая, даже интересней будет.