Обрести силу
Шрифт:
Вождь торгов же, кажется, начал «слетать с катушек». Он и раньше не отличался особым терпением и покладистостью характера. Сейчас же, когда его единственная оставшаяся родная кровь, сын его брата, лежал при смерти, он совсем распоясался.
Тальгар забыл и о клятве, и о благодарности за спасение, и о страхе перед магической сущностью своего владыки. В эти мгновения его волновало лишь одно — виновник, выпустивший в этот мир демонов, стоял прямо перед ним. Туша торга, буквально нависавшая над невысоким гномов, в тусклом свете чадящих факелов казалось просто чудовищно огромной.
«Похоже, все-таки со своими надеждами на этого дуболома я оплошал и… настал момент для еще одного сюрприза, — горько усмехнулся Тимур, глядя снизу вверх на здоровенного торга. — А ведь был уверен, что не пригодиться, — он движение указательного пальца повернул массивное бронзовое кольцо печаткой внутрь и большим пальцем свернул с печатки тонкую накладку, закрывавшую несколько крошечных шипов на кольце. — Ну, что-ж, значит пришло время преподать урок, — шипы на кольце были пропитаны несколькими капельками одного интересного парализующей гадости, о которой ему как-то рассказал сельский знахарь; а с момента работы над новым оружием для борьбы с врагами клана, он, вспомнив о ней, сделал себя на всякий случай вот такое колечко. — А то кто-то у нас совсем берега попутал».
Тимур, глядя в глаза торгу, резко дернулся и вцепился в кисть Тальгара, не прикрытую широкими металлическими нарукавниками. Вряд ли в тот момент задубевшая кожа торга хоть что-то почувствовала. Был всего лишь крошечный, едва заметный, укол, последствия которого, однако, были весьма серьезными…
Для всех же стоявших вокруг все случилось практически мгновенно. Вот только что двое — плотный и маленький «мышонок» и огромный, как гора, его противник — стояли, набычившись, друг напротив друга. Через какие-то секунды же все резко изменилось! Владыка Колин едва коснулся Тальгара и грозный вождь торгов тут же словно подкошенный упал на каменный пол…
— Сейчас, ты зол, Тальгар и ничего не понимаешь, но позже все поймешь… Поймешь, кто виноват и как был не прав, обвиняя своего господина в выдуманных грехах, — Колин смотрел прямо на парализованного торга, не обращая никакого внимания на ошарашенных гномов и людей, у которых после такой демонстрации силы буквально подкашивались ноги от страха. — Но, сейчас ты должен заплатить за нанесенное оскорбление. Я отправлю тебя к тем, кого ты страшишься больше всего на свете! Ты отправишься к демонам, в подземный мир, — продолжал нагнетать атмосферу страха Тимур, показывая этот спектакль не только для главного виновника, но и для остальных. — Ты отправишься туда, куда даже подгорные боги страшатся заходить.
Сейчас, после неприятных пережитых минут, у него явно наметился «отходняк». Парня физически трясло от пережитого, что, в свою очередь, зверски подстегивало его фантазию… У него на Тальгара, не смотря на все произошедшее, были серьезные виды, поэтому он решил проучить его, а заодно и остальных, максимально изобретательно. Вспомнив про один психологически тяжелый голивудский фильм — «Погребенный заживо», он решил проделать с гордым и своенравным торгом точно такую же штуку. Собственные «тараканы», по мнению Тимура, в такой временной могиле, должны были основательно попугать и выдрессировать Тальгара.
— Оттащите его пока в сторону, — кивнул он тем, кто стоял ближе всего к нему. — Я займусь им позже… А вы, показывайте, где эти два пацана!
Оказалось, что малолетних виновника всего этого бедлама, в который превратилась казалось бы невинная забава, лежали тут же рядом, буквально в каком-то десятке шагов.
— Вот, вы где, голубчики, — пробормотал Тимур, приседая на корточки рядом с двумя мальчишками — гномом и человеком. — Что же вы, черти, лазаете там, где не надо?! — оба явно были живы, но без сознания; дышали, пусть и прерывисто, ран наружных видно не было. — Сколько же раз предупреждал, что делать это опасно! — словом, пацаны, скорее всего, при взрыве пороха и всего остального взрывоопасного и смертоносного просто легко отделались. — Ремня вам дать некому… Эх… Стоп! А почему это некому?!
Тимур резко встал и повернулся к молчавшей и почти не дышавшей толпе.
— Торгрим! Да, выдохни, ты! — из толпы он выцепил словно мешком пришибленного Торгрима, видно уже попрощавшего с единственным сыном. — Жив твой сын. Просто еще никак не очнется. Не трогай его и дружка его пока. Пусть поваляются, скоро должны открыть глаза…, — Колин ухватил бывшего изгоя за плечо и притянул к себе. — Слушай меня внимательно! Сын сегодня чудом выжил. А пострадал он из-за своей дурости и глупости тех, кто за ним не уследил. Поэтому… сейчас бери с собой Крома и Грума и найди тех, кто должен был тренировать всех малолетних сорванцов клана. Кром тебе скажет, кто это был. Как найдете, всем «выпиши» плетей, штук по двадцать. Что кривишься?! А если завтра, кто-нибудь из этих сорванцов еще куда залезет? Что у нас мало таких мест?
Резко побледневший при этих словах Торгрим, видимо, вспомнил одно из таких мест — хранилище извести, которое сам же и обустраивал.
— А если тогда не повезет? Пусть Грум врежет этим чертям плетей от души! Если же хоть кто-то слово вякнет, то отправиться вместе в Тальгаром в подземное путешествие. Так им и передай, мои слова, слова главы клана!
17
Плотная снежная хмарь снова, как и последние несколько недель, затянула небо над крепостью. Пронизывающий ледяной ветер с гор дул с такой силой, что воротная стража с огромной неохотой выбиралась из своей теплой каморке на стене. Однако, внутри, между сторожевой стеной и подземным городом, было на удивлении шумно.
По просторной площадке, лишь с краев заваленной каким-то бревнами и каменными блоками, с хрипами и стонами бегали около полусотни фигур. Со стороны могло показаться, что это была какая-то непонятна, но несомненно, страшная пытка… Бегущие то и дело спотыкались и с воплями падали. Их шатало от порывов ветра. Кто-то даже умудрялся держать за другого.
Вот один из бегущих — невысокий коренастый подросток, все это время с трудом перебиравший ноги в самом конце строя, наконец-то свалился. Его ноги заплелись и он растянулся во весь рост на грязном снегу.
— Не могу больше, — прохрипел Танум, судорожно глотая воздух ртом. — Все нутро горит…
Тут же рядом с ним свалился и его закадычный друг — Валу. Юный торг, конечно и еще бы «по бодался», но не хотел бросать друга одного.
— Может все-таки еще попробуем? — с надеждой он посмотрел на валявшегося без сил гнома. — Один кружок, — но закативший глаза гном ему даже не ответил. — Вот же…