Шрифт:
«Древо свободы нужно время от времени обновлять, кровью патриотов и тиранов».
– Томас Джефферсон
1
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ - ПОЗЫНКА, РОССИЯ 22:00 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ
Изображение фермерского дома выглядит четким в моих объективах NOD с белым фосфором.
Ночные оптические приборы. Они соответствуют требованиям Армии США и обладают выдающимися характеристиками.
«Что ты думаешь?» — спрашивает Штейн.
Аня Штейн, заместитель директора ЦРУ, сидит рядом со мной на корточках у опушки леса. Мы осматриваем ферму на окраине Позынки. Это село находится на западной окраине Белгородской области Российской Федерации. Мы приехали на «Хаммере» из Киева, Украина, к границе с Россией. Спешились, и наш проводник из Вооружённых сил Украины провёл нас через границу. Мы следовали за капитаном Бабичем десять миль по лесу к месту встречи.
Война на Украине идёт третий год, но это тихий участок линии соприкосновения. Мы одеты в лесной камуфляж, который повсеместно носят солдаты обеих сторон. Чтобы обозначить нашу принадлежность к России, мы все носим полоски белой ткани, повязанные вокруг рук. Украинские солдаты носят жёлтую или синюю форму.
Когда мы вернемся на Украину, мы перейдем на украинские цвета.
У нас имеется стандартное личное оружие: автоматы АК-74 и пистолеты.
Пистолет — это личное предпочтение. Штейн носит 9-мм SIG P-226, я —
Пистолет H&K Mark 23 калибра .45 с лазерным прицелом в специальной кобуре.
У всех нас на шлемах закреплены бинокулярные прицелы.
«Я пойду первым», — говорю я. «Если это безопасно, я покрашу деревья тремя секундами инфракрасного лазера».
Русские хотят поговорить. Они гарантировали нам безопасный проход к ферме и обратно. Но Штейн — высокопоставленный руководитель компании. Находка, если они решат нас обмануть. Однако ставки высоки. Штейн согласилась пойти на встречу при условии, что мне разрешат сопровождать её в качестве личной охраны.
Конечно, она поставила условие, не спросив меня. Ожидала, что я буду ей помогать, как я всегда делаю. Компания хорошо платит, а у неё эта безумная идея, что меня невозможно убить. Неуязвимых нет. Рано или поздно мы все встречаем кого-то лучше нас, опаснее нас или просто удачливее нас. Тем не менее, я никогда не отказывался от работы.
Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ферме. Видны три здания.
— фермерский дом и два амбара. Фермерский дом и один амбар тускло освещены.
Небольшое освещенное окно в фермерском доме и желтое свечение вокруг двери амбара.
Ближе к фермерскому дому я замечаю машину, припаркованную за амбаром. Её не видно из-за деревьев, это ГАЗ «Тигр», российский аналог нашего «Хамви». «Тигр» вмещает как минимум полдюжины человек. Мы с русскими договорились ограничить состав каждой команды тремя людьми.
Дверь фермерского дома открывается, и оттуда выходит фигура. Его силуэт виден в свете, льющемся изнутри. Ростом он, вероятно, около пяти футов и одиннадцати дюймов.
Одет в российский лесной камуфляж, на пистолетном ремне — оружие.
«Привет, Брид».
Резкий немецкий акцент. Полковник Максим Орлов из 45-го гвардейского полка спецназа говорит по-английски лучше, чем я по-русски. Мы впервые встретились десять лет назад, в Дебальцево. Он консультировал ополченцев Донбасса, я наблюдал за ВСУ. Мы попали под сильный обстрел, и каждый по отдельности укрылся в одном и том же разбомбленном подвале. Когда обстрел прекратился, наши пути разошлись.
Я направляю дуло винтовки вверх, поднимаю НОДы. «Орлов. Ты один?»
«Нет. Мой санитар в сарае с фермером и его семьёй. Мой помощник внутри».
«Позвони ему».
«Очень хорошо, Андрей».
Второй мужчина выходит вперед, держа винтовку наготове.
«Где Штейн?» — спрашивает Орлов.
Я достаю свой Mark 23, включаю лазерный прицел и опускаю прицелы. Прицел оснащен ИК-лазером, видимым лазером, ИК-осветителем и видимым осветителем. Я направляю пистолет на верхушки деревьев чуть левее Штейна и включаю ИК-лазер на три секунды. Луч, невидимый невооруженным глазом, сверкает в моих прицелах. Я выключаю лазер и убираю оружие в кобуру.
Штейн и Бабич выходят из леса и присоединяются к нам перед фермерским домом.
«Штайн», — говорит полковник.
«Полковник Орлов», — кивает Штейн в знак признания.
«Было бы лучше, если бы ваш проводник и мой человек подождали в сарае вместе с остальными».
"Очень хорошо."
Андрей провожает Бабича в амбар, а Орлов показывает нам фермерский дом.
Интерьер простоват, но довольно уютен. Потёртый диван в гостиной, дубовый стол между гостиной и кухней. Стены выкрашены в неяркий белый цвет. Крыша, возможно, немного протекает в углу…
краска облупилась.
Мы подходим к обеденному столу и садимся. Стулья с прямыми спинками неудобны, но мы здесь не для того, чтобы расслабляться. Орлов держится официально. Он весь деловой.
«Я ценю ваш приход», — говорит Орлов.
«К счастью, между нашими высшими органами власти существует связь, — говорит Штейн. — Нетрудно было догадаться о причине звонка».
«Я уверен, что вы знаете, где находится большинство наших хранилищ ядерного оружия», — говорит Орлов.
«Большинство? — улыбается Штейн. — Мы знаем их всех».
Орлов качает головой. «Штайн, нам не нужно позировать.
Вы прекрасно знаете, что мы находимся в пяти милях от Антоновки-15. Это хранилище термоядерных боеголовок «Тополя-М».
Я изучаю Орлова. Сорок два года, худой и подтянутый. Его называют «Меч в руке Володи». Высшая власть России лично повесила ему на шею орден Святого Георгия. Этот человек серьёзнее инфаркта.
«Да», — говорит Штейн. «На днях наши спутники зафиксировали атаку. Не могли бы вы рассказать, что произошло?»