Чтение онлайн

Несколько секунд царило молчание.

— Опасный тип, — сказал наконец Щеглов. — Опасный и отчаянный. Как вы думаете, старший лейтенант?

Но старший лейтенант, воспользовавшись портативной рацией, в этот момент докладывал о результатах переговоров командиру подразделения ОМОН. Получив инструкции, он отдал распоряжение своим парням, и те мгновенно пришли в движение.

— Майор приказал немедленно спасать людей, — жестко сказал он, повернувшись к Щеглову. — Через канализационный люк, — добавил он, взглянув на меня.

— Иного выхода, нет, — кивнул Щеглов. — Баварец наверняка понял, что у спортзала есть второй выход, и постарается перекрыть его.

Крышка люка вдруг загремела, и в образовавшейся бреши показался один из парней, посланных старшим лейтенантом. Он легко выпрыгнул из люка и помог выбраться пожилой женщине — одной из тех, кто оставался в спортзале. Женщина едва дышала, силы вот-вот готовы были покинуть ее. Следом потянулись и другие заложники. Вскоре все бывшие «отдыхающие» дома отдыха «Лесной» были благополучно переправлены в «преисподнюю». Шествие выбившихся из сил людей замыкала пятерка вооруженных фронтовиков во главе с Иваном Ильичем. Седой доктор обменялся с Щегловым крепким рукопожатием.

— Браво, старший лейтенант! — воскликнул Щеглов, — поворачиваясь к молодому командиру. — Операция прошла блестяще. Я буду ходатайствовать перед начальством о вашем награждении.

— Благодарите товарища Чудакова, — смутился тот, — это его идея.

— Ну, с Максимом у меня будет разговор особый, — подмигнул мне Щеглов. — Он достоин всех почестей мира.

Теперь пришел черед смутиться мне.

За дверью послышались топот ног и отборная брань, затрещали автоматные очереди. Старший лейтенант взглянул на часы.

— Пятнадцать сорок пять. Срок ультиматума истек.

— Они обнаружили, что заложники исчезли, — сказал я.

— Да, теперь от них можно ожидать всего, что угодно, — добавил Щеглов. — Банда обречена, и они это знают не хуже нас.

Как бы в подтверждение его слов по двери полоснула автоматная очередь. На наше счастье, никто не пострадал.

— Получайте, мусора вонючие! — проревел кто-то снаружи. Я готов был поклясться, что это ревел Утюг. Последовала еще одна очередь.

— Агония, — резюмировал старший лейтенант, отступая в зону, недоступную для обстрела. — Сейчас все будет кончено. Майор знает свое дело.

Он оказался прав. Не прошло и десяти минут, как перестрелка внезапно стихла и старшего лейтенанта вызвали на связь.

— Все, банда обезврежена, — сказал он, отложив рацию, и впервые за все это время улыбнулся. — Можно выходить на свет Божий.

Омоновцы захватили здание и со знанием дела прочесывали этажи. Вся банда, включая так называемый обслуживающий персонал дома отдыха, была задержана, обезоружена и взята под надежную охрану. Ни одному бандиту не удалось улизнуть — впрочем, скрыться все равно бы никто не смог: зона дома отдыха была оцеплена сотрудниками милиции, а в небе кружило несколько вертолетов. Жертвы были минимальны: два бандита убиты и четверо ранены; группа захвата не пострадала совсем. Бандитов согнали в столовую, в их же компанию попали и четверо алтайцев во главе со Старостиным, которые так и не успели скрыться. Держались они особняком и по отношению к остальным захваченным выражали едва скрываемую неприязнь.

Командир подразделения ОМОН, молодой майор лет тридцати, а также капитан Щеглов, старший лейтенант, седой доктор и я собрались в кабинете бывшего директора дома отдыха на экстренное совещание. (Доктор и я были приглашены по настоятельной просьбе Щеглова). На повестке дня стоял всего лишь один вопрос — исчезновение Артиста. Ни Баварец со своими молодчиками, ни омоновцы так и не смогли обнаружить этого человека-невидимку, хотя прочесали все здание сверху донизу. Ясно было одно: скрыться из здания он не мог. Внезапно я вспомнил о Григории Адамовиче.

— Семен Кондратьевич, — шепнул я на ухо Щеглову, — а ведь Мячиков тоже исчез! Мы о нем совсем забыли.

— Я-то, положим, помню, — возразил Щеглов тоже шепотом, — и совершенно уверен, что с ним ничего не случилось.

— Хотелось бы надеяться, — с сомнением покачал я головой.

— Тише, товарищи, — строго прервал нас майор. — Предлагаю следующее: вызвать сюда человека, который именует себя Баварцем, и попытаться узнать у него, кто именно скрывается под прозвищем «Артист». Согласитесь, что искать нужно конкретного человека, а не мифического оборотня под вымышленной кличкой.

— Согласен, — ответил старший лейтенант.

— Согласен, — в свою очередь ответил Щеглов, — но в случае неудачи прошу приступить к реализации моего плана, о котором я вам докладывал, товарищ майор.

— Хорошо, — кивнул майор, — можете действовать по своему усмотрению, капитан, поддержку я вам обещаю.

Вместе с Баварцем привели Курта.

— Товарищ майор, — с виноватым видом произнес оперативник, конвоировавший обоих бандитов, — этот тип увязался со своим шефом. Обещал выложить всю подноготную об их грязных делишках.

— Граждане начальники! — взмолился Курт. — Я вам все, все расскажу, только обещайте сохранить жизнь! Я не хочу умирать! Слышите — не хочу!

Этот крепкий, сильный, уже немолодой бандит внезапно превратился в слюнявого, плаксивого хлюпика, способного заложить душу самому дьяволу и предать родную мать, лишь бы пощадили его самого. Сохранить жизнь любой ценой — вот кредо подобных мерзавцев. Мне стало противно, и я отвернулся.

Зато Баварец по-прежнему скучал. Он отсутствующе смотрел в окно и, казалось, ничего и никого не замечал. У обоих бандитов руки были скованы наручниками.

— Мы выслушаем вас, когда сочтем нужным, — сказал майор, обращаясь к Курту, — но о сохранении жизни вы обратились не по адресу.

— Действительно, Курт, — встрепенулся Баварец, — вопросы жизни и смерти в нашем правовом государстве решает исключительно суд, самый гуманный и самый справедливый суд в мире. А эти господа… извините — граждане, решают проблемы более земного порядка. Я прав, гражданин Щеглов?

— Вы правы в одном, Баварец, — ответил Щеглов, — жизни мы не даруем.

— Послушайте, Баварец, — произнес майор, нетерпеливо барабаня пальцами по полированной крышке стола. — Жизнь мы, действительно, гарантировать не можем, но помочь вам сохранить ее — в наших силах, и единственный путь для этого — откровенно отвечать на поставленные вопросы.