Чтение онлайн

— Ой, да вы весь мокрый! — снова воскликнула Катя и озабоченно покачала головой. — Идите скорее к огню.

У стены стоял электрокамин и излучал живительное тепло. Я с готовностью принял приглашение девушки.

Мужчина с кряхтением поднялся с дивана и направился ко мне. Я предусмотрительно поднял оружие. Он горько усмехнулся и произнес:

— Да опустите вы свою пушку, не трону я вас. Отвечаю на ваш вопрос: вы находитесь в подвале дома отдыха «Лесной», в так называемой «преисподней». Вам это что-нибудь говорит?

Я оторопело уставился на него. Наверное, мое лицо выражало сейчас такую растерянность, что он утвердительно кивнул и продолжал:

— Значит, говорит. Это упрощает дело. Следовательно, вам не нужно объяснять, что это милое помещение служит укрытием двум десяткам бандитов и их главарю, Баварцу.

— Не нужно, — хрипло ответил я.

«Преисподняя» тянулась метров на двадцать в длину и освещалась тусклым светом трех или четырех лампочек, лишенных абажуров и свисающих с потолка на кривых, узловатых проводах. Интерьер представлял собой уродливую смесь роскоши, запустения и безвкусицы: около десятка дорогих, прожженных в некоторых местах и залитых вином ковров было разбросано по бетонному полу; в дальнем конце помещения на металлической балке, пересекавшей потолок, болталась изрядно пострадавшая от ночных оргий хрустальная люстра; среди немногочисленной мебели отечественного производства попадались вычурные образцы мебели импортной или добротной старинной; по всему полу, и особенно у стен, валялись пустые бутылки из-под водки и других горячительных напитков; на столах, которых я насчитал здесь штук пять, громоздилась грязная посуда с остатками пищи; три телевизора, один из которых был с обнаженными внутренностями и разбитой трубкой, стояли прямо на полу — словом, все здесь говорило о том, что передо мной жилые апартаменты людей, чей культурный и эстетический уровень мало чем отличался от уровня животного. Впрочем, никакое животное не смогло бы выжить в этом хлеву, насквозь пропитанном потом множества немытых тел, спиртным перегаром, миазмами полусгнивших продуктов и тошнотворным запахом сигаретных «бычков», десятки и сотни которых густо устилали и пол, и ковры, и столы, и даже лежанки, на которых бандиты, видимо, отсыпались после бурных возлияний и шумных попоек. Судя по спертому, влажному воздуху, помещение не проветривалось месяцами. Всеобщий потоп, хотя и незначительно, коснулся и «преисподней» — в двух-трех местах растеклись обширные лужи, ковры и мебель набухли от сырости, пахло плесенью и гнилью. Стены были испещрены нецензурщиной и фольклором уровня общественных туалетов.

— Не волнуйтесь, — насмешливо произнес мужчина, поймав мой настороженный взгляд, — бандитов здесь нет — если не считать меня, конечно. Мы с этой милой девушкой предусмотрительно заперлись изнутри.

— Кто вы такой? — спросил я в упор.

— Моя фамилия мало что вам скажет, — пожал он плечами. — Ну, допустим, Харитонов.

— Он работает шеф-поваром, — сказала Катя.

— А! Так это вы отравили Потапова! — воскликнул я грозно и крепче сжал автомат. — Отвечайте — вы?

Он печально опустил голову.

— Я об этом очень сожалею, — произнес Харитонов чуть слышно. — Вам этого не понять, молодой человек, а я ведь всю свою жизнь честно проработал в общепите…

— Да уж куда мне, — зло проговорил я, не спуская с него глаз. — Поднимите лучше руки!

— Да не трону я вас, нужны вы мне… А руки поднимайте сами, если хотите… И нечего сверлить меня глазами, я вас не боюсь. Я теперь никого не боюсь, а смерть сочту за избавление. И зачем я только связался с ними! Надо было сразу уходить отсюда, пока они не втянули меня в свои черные дела. Да уж теперь поздно, прежнего не воротишь.

— Отвечайте, вы отравили Потапова? — решительно произнес я.

— Я, молодой человек, я. И своей вины не отрицаю.

— Зачем вы это сделали?

— А затем, молодой человек, что яд предназначался не для этого несчастного, перед которым я теперь в неоплатном долгу, а совсем для другого человека, — повысил голос Харитонов, в упор глядя на меня. — Нет, не для человека, а для выродка, для оборотня, отравить, раздавить, уничтожить которого — долг каждого честного человека.

— Кто же он, этот человек?

— Понятия не имею, кто он на самом деле, но здесь его зовут Артистом.

У меня перехватило горло от одного звуках этого имени. Опять Артист!

— И вы пошли, — продолжал я, — на это… отравление только потому, что в жертвы предназначался Артист?

— Да, именно так.

— Согласились бы вы отравить любого другого человека?

Он пожал плечами.

— Вряд ли.

В этом «вряд ли» было больше убедительности, чем если бы он просто сказал «нет». Я опустил автомат.

— Каким ядом был отравлен Потапов?

— Не знаю. Яд мне передал Курт, правая рука Баварца.

Я кивнул. С Куртом я уже имел честь познакомиться.

— Во что был подмешан яд?

— В одну-единственную котлету, специально приготовленную лично мною. Она предназначалась для Артиста.

— Каким же образом эта единственная котлета попала в тарелку Потапова? Объясните!

Он беспомощно развел руками.

— Вот чего я никак не могу понять, так именно это. Ведь я сам видел, как порцию с той котлетой Артист самолично взял с раздачи.

— Артист… — я растерянно посмотрел на него. — Вы уверены?

— Абсолютно! На все сто! Я сам положил злополучную котлету в его тарелку. Сам!

Да, было от чего свихнуться.

— Вы лично знакомы с Артистом?

— Лично — нет, но неоднократно видел его здесь и наслышан о его мерзких делах.

— Как он выглядит? — быстро спросил я, подавшись вперед. — Кто скрывается под этим прозвищем?

Он не успел ответить. В дверь кто-то гулко забарабанил.

— Откройте! — грубо потребовали снаружи. — Эй, кто там? Что за дурацкие шутки? Ты, Харитон? Хорош борзеть, старый хрен, открывай!

— Что случилось? — услышал я спокойный голос Баварца.

— Да Харитон заперся. Подлюга! Небось бормоты налакался…

— Девчонка с ним?

— А я почем знаю!

Послышался негромкий стук в дверь.

— Макар Иванович, будьте так любезны, откройте, пожалуйста, дверь, — чуть слышно произнес Баварец.

Катя инстинктивно прижалась ко мне.

— Я боюсь! — прошептала она, вся дрожа.

Харитонов напрягся и сжал кулаки, его толстая, мясистая шея стала багровой.

— Я не дам вас в обиду, — храбро шепнул я девушке в самое ухо. Я почувствовал такой прилив отваги, что готов был сразиться с целой армией Баварцев, Куртов, Утюгов, Сундуков, Смурных и им подобной нечисти. Мне вдруг стало ясно, что чувствовали средневековые рыцари, идя на подвиги ради прекрасных дам.

— Слышите, Макар Иванович? — снова произнес Баварец. — Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Откройте дверь, или я прикажу стрелять.

Я взглянул на дверь. Она была обита листовой жестью, но автоматная очередь наверняка прошьет ее насквозь.

— Ну нет, — процедил сквозь зубы Харитонов и решительно шагнул к двери, — достаточно я совершил подлостей в этой жизни. Хватит!.. Слышишь, Баварец? Убирайся прочь и забери свое шакалье! Девушку я вам не отдам — и точка!

Баварец оказался терпеливее, чем я думал.