Чтение онлайн

— О, Чарльз,— воскликнул Георг,— если вы оказали мне честь, взяв себе мою бывшую любовницу, то я ответил вам тем же — насколько мне известно, вы когда-то находились в весьма дружеских отношениях с миссис Армистед.

— Это забавно,— сказал мистер Фокс. — И даже более того: очень удобно.

Однако вернувшись к себе на Сент-Джеймс, он подумал о миссис Армистед и с удивлением обнаружил: ему неприятно то, что принц говорил о ней, как о женщине легкого поведения, легко перескакивающей из постели одного мужчины в постель другого.

Тем не менее он не испытывал подобного негодования при упоминании Утраты в таком же контексте.

Он с самого начала знал, что быстро устанет от Утраты. Ей было почти нечего предложить Фоксу, кроме своей красоты. Она являлась, несомненно, эффектным созданием и обладала скромными способностями в области актерской игры и поэзии. Она любила читать ему свои стихи — сентиментальную, но все же приятную дребедень.

Думая о том времени, когда его появления на Корк-стрит станут более редкими, он отнес несколько ее стихотворений в разные газеты, с владельцами которых находился в превосходных отношениях.

В итоге она начала периодически публиковаться под псевдонимом Табита Брамбл. Миссис Робинсон радовалась скромным гонорарам, которые она получала.

Бедная Утрата, думал Фокс. Она так скоро снова окажется брошенной. Во всяком случае, я добился того, что теперь она будет ежегодно получать пять сотен фунтов, а также с выгодой для себя издавать свои стихи.

Отнюдь не бедная Утрата. Счастливая Утрата. Многие хотели занять место принца и мистера Фокса.

Утрата была опечалена окончанием своей дружбы с мистером Фоксом, но он покинул ее так искусно и постепенно, что она почти не заметила его исчезновения.

Даже когда их отношения находились в своем пике, Фокс был вынужден уделять внимание многим делам, и Утрата решила, что не будет посягать на его свободу. Поэтому она никогда не искала его, когда он пропадал. Он так много сделал для нее, что она должна быть всегда благодарна ему. Она не могла забыть ужасы долговой тюрьмы, от которой он спас ее с помощью нескольких ловких ходов. Он приводил в ее дом интересных людей и позволял ей играть желанную роль хозяйки.

Среди гостей присутствовал один из самых интересных мужчин, которых она когда-либо встречала. Это был генерал Банастр Тарлетон, только что переживший захватывающие приключения в Америке. Он развлекал общество рассказами о сражениях — в то время все говорили о колониях.

Чарльз часто отсутствовал именно из-за американской проблемы; серьезные неприятности сулили большие возможности; она всегда понимала, что Чарльз скорее упустит любовницу, нежели политический шанс.

Банастр Тарлетон был очень галантен. Он говорил ей, что она — красивейшая из женщин, которых он знал; было совершенно ясно, что он ждет ухода Чарльза, чтобы занять его место. Это было проявлением деликатности, которую она ожидала от Банастра. Он понимал, что она не относится к числу распущенных женщин, которые одновременно имеют более одного любовника.

Хотя она и не обладала возможностью создать политический салон, о котором мечтала, воин, вернувшийся с полей сражений, сулил ей утешение и покой. Поэтому, когда Чарльз перестал быть ее любовником, она изящно и радостно скользнула в надежные объятия мужественного Банастра.

Фокс часто ездил в Чертси, где находился уютный маленький домик миссис Армистед. Он получал удовольствие, сидя в ее саду или возле камина — в зависимости от погоды — и беседуя с хозяйкой. Она находилась в курсе всех политических событий и удивляла его своей проницательностью. Однако она не торопилась высказать свое суждение, пока ее не просили об этом. Она предпочитала слушать.

Он рассказывал ей об ухудшении ситуации.

Грядущие поколения, говорил Фокс, будут с презрением вспоминать короля и Норта. Именно их политика, и ничто иное, привела к потере американских колоний, которая уже произошла, что бы ни думали по этому поводу два слепых маразматика.

— Он надеется, что Корнуоллис побьет Лафайетта и соединится с Клинтоном, после чего эти двое разгромят основные силы противника под Вашингтоном. Моя дорогая Лиззи, легко одерживать победы, сидя в кресле.

— Почему они так глупы, что не просят тебя взять бразды правления в свои руки?

— Но именно благодаря их глупости мы оказались перед нынешней дилеммой. Если бы правительство состояло из мудрых людей, мы бы не довели конфликт до его сегодняшнего состояния. Бедный старина Георг! Он желает стране добра. Но как часто люди, полные благих намерений, становятся причинами несчастий! Он бормочет о превосходстве нашей армии и правоте нашего дела, он уверен, что Господь на нашей стороне.

— Ты думаешь, что он всерьез обеспокоен и поэтому говорит так?

— Я считаю, что в твоих словах много правды. Наш дорогой король, проклинающий вероломство французов, сам повинен в наиболее гнусном обмане — самообмане. Куда ведет нас эта политика? Голландия объявила нам войну. Французы блокировали Гибралтар; Франция и Испания захватили в Вест-Индии пятьдесят наших кораблей. Империя, созданная Питтом, разваливается.

— И когда мы потеряем колонии, правительство падет?

— Несомненно, правительство падет.

Лицо мистера Фокса стало хитрым, как бы оправдывающим его «лисью» фамилию, и миссис Армистед поняла, что он думает о том времени, когда сможет осуществить свою мечту.

А она сама могла наслаждаться осуществлением своей мечты. Ей никогда больше не придется служить кому-то; она сама заведет служанку. Принц был ее другом; его страсть угасала, но миссис Армистед была готова к этому. Он был щедрым любовником, и она становилась если не богатой женщиной, то весьма обеспеченной.

Самыми интересными оказывались те дни, когда мистер Фокс приезжал, чтобы поговорить о политике; в таких случаях она была счастлива развлекать его не как любовница, принимающая мужчину, а как друг, которому он мог поведать о своих честолюбивых планах; та мера, в которой он делал это, отражала степень его доверия к ней.

Король больше не мог обманывать себя и был вынужден признать потерю колоний. Он заперся в спальне и закрыл лицо руками.

Что меня ждет? — спрашивал он себя; в моменты кризиса он ощущал возвращение старой болезни и испытывал страх.