Чтение онлайн

– Ночь на дворе. Ашвария устала. Весь день на ногах.

Серебряков поднял воротник куртки и нехотя вышел на крыльцо, в стужу и метель.

– Что до меня… – он обернулся, улыбнулся. – Я бы с удовольствием попил с вами водки. Ладно, бывай! – он хлопнул Обнарова по плечу. – Кстати, я снял ей квартиру в твоем доме.

– Возвращайся. Я отвезу ее.

Светофор им долго не давал зеленый.

Обнаров нервничал. Это было совсем на него не похоже: он собирался с нею заговорить, но не мог подобрать нужных слов, он хотел приблизиться к ней, прикоснуться, но не мог придумать повода. Он сидел, точно истукан, и был противен сам себе. Оставалось нервно барабанить пальцами по рычагу переключения передач, что он и делал.

Вдруг ее невесомая рука легонько погладила его кисть.

– Вы не можете найти путь? Есть навигатор.

Обнаров поймал ее руку, поднес к губам, поцеловал сначала пальцы с острыми черными ноготочками, потом ладонь. Она не возражала.

– Я действительно сбился с пути.

Обнаров принял вправо и включил «аварийку».

В неверном свете уличных фонарей он всматривался в ее лицо.

– Ашвария, вы удивительная. Я никогда таких, как вы, не встречал.

Она кивнула.

– Это цвет кожи. Русские белые. Мало солнца.

Обнаров вновь не сдержал улыбки.

– Это точно. Солнца у нас мало. И это отражается на мозгах.

Она попыталась перевести, наконец, сдалась.

– Не понимаю.

– Я тоже.

Он склонился и осторожно коснулся губами краешка ее губ. Она не прогнала. Ее губы чуть дрогнули, раскрылись. Он чутко поймал этот намек. Он стал вдруг отчаянно смелым.

Они целовались безудержно, страстно. Влечение, точно лавина, накрыло обоих, закрутило, лишило рассудка.

– Едем к тебе. Я прошу тебя. Ашвария, я умоляю тебя! Я…

– Улица Севанская. Дом я покажу.

В лифте они опять целовались. Эта женщина, точно дурман, пьянила его. Он шалел от ее губ, от запаха ее волос, от ее хрупкой нежности. Он был на грани взрыва. От желания он перестал что-либо соображать.

Дверь в квартиру волшебным образом отворилась, и они оказались в его прихожей.

– Куда ты? Что ты? – не понимая, что происходит, зашептал Обнаров.

– В машине он хочет. В лифте он может. А дома? Жена уже не вдохновляет! – на чистейшем русском языке голосом Таи вдруг сказала Ашвария и дала ему звонкую пощечину.

Он не уклонился. Прислонившись спиной к входной двери, он стоял точно в прострации, потом медленно сполз, сел на пол, согнулся и обхватил голову.

– Да не переживай ты так, Костик. Это грим хороший, профессиональный. На ночной улице и в танцзале смотрится вполне натурально. Ольге Беспаловой спасибо, классного гримера нашла. Только волос жалко. Пепельный цвет мне больше нравился.

В тишине уснувшей квартиры Тая села на пол рядом с мужем, легонько толкнула плечом.

– Как насчет бреда о том, что «каждый имеет право жить так, как хочет, пусть и не совсем правильно по нашим понятиям»?

Он не ответил.

– Ты изменил мне со мной. Это изменой считается?

Он молчал.

Она легонько толкнула мужа плечом, спокойно и уверенно произнесла:

– Обнаров, если ты изменишь мне, я уйду от тебя. Без объяснений и сцен. Навсегда. Ты понял?

Он кивнул.

– Вот когда я уйду от тебя, ты приобретешь право жить так, как хочешь, пусть и не совсем правильно по моим понятиям.

Время летело незаметно. Вьюжила зима, холодная и снежная, не в пример предыдущим. Метели разгулялись до удали. Несмотря на конец февраля, холод стоял немилосердный. Погода преподносила сюрпризы. Именно из-за «нужной» погоды зимние эпизоды фильма с рабочим названием «След» решили снимать не под Иркутском, а в родном и близком для киношной братии маленьком провинциальном городке Кашин пограничной с Московской Тверской губернии. Старинные особняки и торговые ряды базарной площади идеально заменяли «старый» Иркутск. А снегу и здесь, в центральной России, было хоть отбавляй.

Поскольку Иркутск переместился в Кашин, съемочной группе не оставалось ничего другого, как последовать его примеру, а потому Константин Обнаров, исполнитель главной роли следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры Кирилла Зорина, уже неделю как жил в полевых условиях, деля время между съемочной площадкой, где артисты за съемочный день промерзали до костей, и люксом единственной в городе гостиницы «Русь», где за ночь все постояльцы тоже промерзали до костей, так как батареи отопления в гостинице были не теплее парного молока.

– Костя, как ты устроился? Где вас поселили? – уточняла по телефону дотошная супруга.

– Таечка, не волнуйся. Гостиница приличная. Тепло, уютно. Кормят хорошо, – успокаивал жену Обнаров, расхаживая туда-сюда по своему гостиничному люксу, одетый в меховую куртку, укутанный поверх ватным одеялом.

И ей непременно захотелось к нему, туда, где тепло и уютно.

Вечерело. Снег валил стеной. Ехать можно было только с ближним светом фар. Дальний свет резко ограничивал видимость, делая стену снега абсолютно непроницаемой. Тая включила щетки-дворники на максимум, осторожно надавила на газ. По нечищеной, темной лесной дороге новенький Nissan Micra упрямо устремился вперед. Снег мириадами комет по конусовидной траектории летел в лобовое стекло. В свете фар снежинки казались нанизанными на развевающиеся по ветру нескончаемые длинные белые нити. Она не гнала. Но если бы муж сейчас оказался рядом, он, конечно бы, пришел в ужас от ее лихачества.

Въехав в город, Тая остановилась.

– Простите, пожалуйста. Как мне к гостинице «Русь» проехать? – опустив правое стекло спросила она у женщины, набиравшей воду из колонки, рядом с дорогой.

Женщина замешкалась, рассматривая новенькую серебристую машину. Потом ее взгляд постепенно дополз до Таи, и, простецки махнув рукой, женщина скороговоркой произнесла:

– Тута рядом. Прямо всё езжай. Перед мостом направо свернешь. Она рыжая такая. Да, одна она у нас, рыжая-то. Не заблудишься!

– Спасибо!

– От москали, оборзели! Все едут и едут, едут и едут. Наши не едут, а эти все едут! – запричитала женщина.

Она поправила серый пуховый платок, поглубже натянула рукавички, помахав Тае рукой на прощание, подцепила на коромысло два полных ведра воды и, плавно ступая, не проливая ни капли, понесла воду в серый покосившийся на правую сторону двухэтажный дом.

Гостиница была точно в указанном месте: перед мостом справа. Это было пятиэтажное солидное здание красного кирпича с полутораметровыми серыми буквами на крыше, складывающимися в название «Гостиница «Русь». Буквы были резными, стилизованными под старославянский шрифт, и опасно шевелились под порывами ветра. Тае даже показалось на какое-то мгновение, что сейчас очередной порыв ветра сорвет и швырнет к ее ногам огромную серую букву «Р». Подчиняясь непреодолимому желанию убраться с опасного места, Тая, бросив машину у крыльца гостиницы, поспешно вошла внутрь.