Обнаров
Шрифт:
Канавцев нахмурился.
– Милые бранятся, только тешатся. Давай поищем. Не иголка в стоге сена.
Канавцев встал, пошел за свой стол, поднял трубку и коротко обождав, приказал:
– Иванов, ну-ка человечка мне найди. Быстро! Обнарова… Обнарова через «о».
– Таисия Андреевна, – подсказал Обнаров.
– Обнарова Таисия Андреевна. Паспортные данные… – и он продиктовал данные паспорта с положенной Обнаровым на стол ксерокопии. – Рысью, чтоб я сигарету докурить не успел!
В дверь коротко постучали.
– Разрешите? Чай, Олег Петрович.
– Очень кстати. Костя, спиртное не предлагаю. У нас строго.
– Не до спиртного мне. Да, и не до чая, в общем.
– Ничего, – Канавцев сдавил его плечо. – Три к носу.
– Я рад видеть тебя генералом. Тебе идет.
Канавцев усмехнулся.
– Это Галимский расстарался. От должности отказался, меня рекомендовал. У деда связи. Дед в авторитете. Так бы я хрен в это кресло попал. Мотался бы по Занзибарам. Ты чай-то пей. Настоящий. Из Индии. В магазине такого не купишь.
Телефон на столе генерала едва слышно зашелестел.
– Так. Я понял. Спасибо! – выслушав кого-то, коротко сказал генерал и что-то записал на листочке.
Он улыбнулся и лукаво посмотрел на Обнарова.
– Костя, с тебя четыре билета на «Оду нищим». Никак билеты достать не могу. Даже погоны не помогают.
– Не томи!
– Обнарова Таисия Андреевна два часа назад на Ленинградском вокзале села в поезд Москва-Осташков, вагон шестой, место восемнадцать, станция следования Селижарово. Поезд будет там в половине седьмого утра. Ну-у?
Обнаров задумался, потом, точно припомнив что-то важное, резко поднялся, протянул Канавцеву руку.
– Спасибо, Олег. Я даже не думал, что такое бывает! Найти человека за пару минут… Я твой должник.
Прощаясь, они коротко обнялись.
– Про билеты «на тебя» не забудь! Иначе мои жена, дочка и теща просто спишут меня на берег за упущенный шанс.
К поезду Обнаров, конечно, опоздал.
Сначала он застрял в длиннющей пробке в районе Рублёвки на МКАДе, потом от Москвы до Клина стоял в пробках на забитой фурами Ленинградке, потом, до Твери, движение было настолько плотным, что максимум, на что приходилось рассчитывать, это шестьдесят километров в час. Он матерился, корил себя, что нужно было ехать через Волоколамск, Шаховскую, Ржев, но менять что-либо было уже поздно. Проведя всю ночь за рулем, в дороге, он был голодный, хмурый и злой.
На вокзал живописного, раскинувшегося по берегам трех рек – Волги, Песочни и Селижаровки – поселка Селижарово Обнаров приехал только в десять, когда поезд давно ушел.
На вокзале было безлюдно и пусто: ни поездов, ни автобусов. Привокзальная парковка тоже была пуста, только два необитаемых «жигуленка» с шашечками на крыше и красный старенький «Мерседес» притулились в дальнем ее углу. Водители всех машин собрались в «Мерседесе» и сейчас азартно играли в карты, время от времени отпуская соленые комментарии по поводу и без.
Обнаров постучал в боковое водительское стекло.
– Тебе чего, мужик? – не оборачиваясь, спросил водитель, вот-вот готовый объявить «двадцать одно».
– Ребята, как мне до деревни Большое Кашино добраться?
– Серегу ждать надо. У него «девятка». Туда сейчас только на переднеприводной. Тает все! «Девятка» легкая. Если что, ее на руках вынести можно. Мужики, «двадцать одно»! – победно возвестил водитель «Мерседеса» и, бросив карты на импровизированный столик, обернулся к Обнарову.
Какое-то время он откровенно его рассматривал, потом кивнул и, чуть запинаясь, сказал:
– З-здрасьте!
– Здравствуйте.
– На своей ты не доедешь, – ткнув пальцем в обнаровскую «Мазду», сказал водитель «Мерседеса». – Хоть и переднеприводная, но тяжелая, тонны полторы. На брюхо сядешь, «просвет» у тебя сантиметров шестнадцать. Видишь, на улице «стоит» плюс. Дороги рухнули. По асфальту еще можно. Но ты только километров тридцать по асфальту проедешь. Дальше асфальта нет. По грунтовке сядешь.
– Далеко до деревни от конца асфальта?
– Километров восемь. Но если сядешь, тебя только трактором. А трактор один на три колхоза. За ним еще побегать надо. А просторы там – две Швейцарии! Опять же, дороги узкие. Не чистит никто. Тебе не развернуться будет. У тебя же диаметр разворота метров десять. Не езди сам. Давай Сереге позвоним. «Девятку» вдвоем-то вытолкаете откуда угодно.
Обнарову не хотелось брать кого-то с собой. Афишировать семейные неурядицы всегда неприятно. К тому же не в том он был сейчас состоянии, чтобы удовлетворять чужое любопытство. Подумав, он предложил.
– Слушайте, мужики, а если поступим так: вы звоните вашему Сереге, он приезжает на своей «девятке», пишет мне доверенность, а я ему оставляю свою машину и доверенность. Вечером поменяемся.
– Если тысячи три кинешь – не вопрос. Я уверен, проблем не будет. Тем более что Серегина «девятка» как два колеса твоей «Мазды» стоит, – сказал водитель «Мерса» и стал звонить.
Уже через четверть часа Обнаров сидел за рулем «девятки».
– Сейчас до первого перекрестка, направо, дальше мост через Селижаровку, за мостом нелево, и опять через мост, но уже через реку Волга. За мостом свернешь направо и дуй по главной до Песочинского моста. Мост через Песочню. За мостом налево. Это уже окраина поселка. Дальше едешь, пока не упрешься в Большое Кашино, это тридцатник с небольшим отсюда. Да! Деревня Дмитрово. В ней налево тебе надо, – инструктировал Серега. – На всякий случай шпаргалку держи. Я тут все нарисовал.
Обнаров кивнул.
– Машину я заправил. Тебе два раза туда и обратно хватит. Катайся. Если что, звони. Телефон я в доверенности написал. На поворотах поосторожней. «Девятка» легче твоей. И еще, сцепление в самом конце придержи, иначе задергается. Ну, все. Удачи!
– Константин! – крикнул Обнарову водитель «Мерседеса». – Не жаль тебе такую красавицу с чужим народом оставлять? Это же полторы тонны счастья!
– Без обид, мужики, но мое счастье выглядит по-другому.