Обманка
Шрифт:
Они еще о чем-то препирались, старейшины скрипели и шипели, Делоко огрызался, не желая беспокоить божество по пустякам, Устин невозмутимо молчал, ожидая логического окончания спора, а я тихо села на землю и принюхалась. Запах был родной и знакомый, дразнящий, манящий — и недосягаемый, как оставшаяся в тысячах парсек отсюда голубая планета.
— Что? — внезапно переспросил сидевший рядом со мной старейшина с кабаньими клыками, до сих пор не проронивший ни слова. И только тогда я поняла, что последнюю мысль я произнесла вслух, привлекая всеобщее внимание.
— Какая ты иногда бываешь поэтичная, — язвительно заметил шаман, которого основательно достал совет, подбивающий его отвлечь обожаемое божество идиотскими вопросами.
— Может, на Земле и на Хелле есть какие-нибудь одинаковые растения? — предположил Устин и тут же сам себе ответил: — Нет, маловероятно, слишком разные условия.
— Города, — мрачно буркнул еще один старейшина — писаный красавец с фасеточными глазами, с ног до головы укутанный в серую паутину, как в саван. — Эту городскую вонь ни с чем не спутаешь.
Я подняла на него глаза, тихо обалдевая на месте.
Ну конечно!
Белокаменными плитами, что первыми пришли мне на ум, была вымощена вся Главная площадь Зельтийера! Когда я пришла в столицу, пыльный городской воздух казался мне привычным, и я не замечала ни примеси дыма, ни вони, свойственной перенаселенным местам. Но сейчас, после нескольких дней на планете, которая представляла собой практически непрерывные джунгли, запах переполненного мегаполиса показался мне чуждым и непривычным настолько, что я даже не сразу узнала его.
— Точно, — вслух подтвердила я. — Пахнет, как в Зельтийере. — И все-таки не удержалась: — А у вас принято относиться с такой серьезностью вообще ко всем озвученным вопросам или только к самым идиотским?
— Вопросы траш по поводу запахов не могут быть идиотскими, — уверенно ответил Устин. — Обычно именно так вы чуете проклятия.
— Проклятия! — воскликнула я, хлопнув себя ладонью по лбу.
Вот теперь на меня удивленно уставился даже Делоко, до того увлеченно пропускавший свой вьюнок через разболтавшуюся петлю на шляпе.
— Диллиан как-то говорил, если проклятие его династии чувствует, что может не сбыться, начинают происходить малообъяснимые вещи, — смущенно объяснила я. — В том числе болезни с отчетливо магическим запахом, которые лечатся возвращением законного наследника на престол.
— До того, как проклятие зачешется, еще примерно два с половиной месяца, — с откровенным недоумением пожал плечами Медведь. — Вряд ли болезнь старейшин связана с династией Эйлэнна. Хотя раз ты чуешь…
— Придурки мы, все! — внезапно постановил Делоко. — Суть ведь не в том, что он вернется всенепременно в течение трех месяцев, а в том, что он вообще сможет вернуться!
— Хочешь сказать, что община должна ему помочь, поскольку его жизни что-то угрожает? — уточнил кабаноподобный старейшина.
— Похоже на то, — кивнул шаман.
— Но что угрожает? — не поняла я. — Не может же Шантин…
— Он-то не может, — задумчиво сказал Устин, — но недоброжелателей у Диллиана хватает.
— Знаешь, неудивительно, — буркнула я. — Я бы и сама в них с удовольствием записалась, если б он не был моей единственной надеждой вернуться домой. Но чтобы из-за личных впечатлений уничтожать полгорода?..
— Ты лучше подумай вот о чем, — прервал меня бесцеремонный шаман. — Эртрисс все это время была свободна и никак не могла не найти хоть что-нибудь под новую филактерию. Почему она не стала тебя разыскивать и тянула время вместо того, чтобы обезопасить себя и успокоить Диллиана?
Боль начинается где-то в правом виске, ниточкой тянется к затылку и охватывает его обжигающей сетью. Отчего-то не получается открыть глаза — их тоже сдавило, нестерпимо, мучительно. В левый висок лишь слегка отдает, но и этого достаточно, чтобы со стоном свернуться калачиком на жесткой постели, проклиная все на свете.
— Эльмира, демон подери, где тебя носит?!
Явно не тот вопрос, на который хочется отвечать перед самым рассветом.
Говорить, что закономерный, но слегка запоздавший интерес Диллиана разбудил меня, было бы ложью: я только-только забылась пыльной темно-серой дремотой, а всю ночь проворочалась, пытаясь найти удобное положение и отогнать непрошенные мысли. Стоит ли говорить, что мне в голову не пришло ни одной идеи о местонахождении моей копии? Про мотивацию ее лучше вообще не вспоминать. С какой стороны не погляди — леди Эртрисс ди Дара ведет себя как круглая дура, рискующая собственной шкурой и играющая на нервах любимого человека. Зачем ей оттягивать перенос своей души?..
— Эльмира, мать твою!
Я все-таки не выдержала и схватилась за голову, сдавливая виски в слепой надежде, что это хоть немного приглушит боль. Мысли разбегались, несформулированные, не позволяя поймать себя; месиво слов, образов и впечатлений металось где-то внутри, и в этом мельтешении я смогла усмотреть всего один простенький факт — черт, я ж ответить-то не могу! Не умею! А этот упрямец же так и будет звать и вопить, пока не откликнусь!
— Отвечай сейчас же!
Тупая игла все тыкалась в правый висок, ни на минуту не оставляя своих попыток вырваться наружу, вслед за ней дергалась вся «ниточка», потихоньку запутывая сеть на затылке…
— Эльмира!
— Черт! — жалобно проскулила я, сжимая голову. От последнего оклика отчего-то ужасно пересохло во рту, и общее состояние здорово напоминало банальное похмелье. Интересно, как коренные обитатели к этому издевательству привыкать ухитряются? — Да умолкни ты, наконец!
— Я вроде еще ни слова не сказал, — озадаченно сообщил знакомый голос у входа в берлогу. Поскольку шептать Устин не догадался, тупая игла увеличилась и теперь больше напоминала осадное бревно, предназначенное исключительно для того, чтобы размозжить мне голову.