Чтение онлайн

– А с пичугами разными.
– хитро прищурился Руслан.
– Как почивалось?

– Грезилось всякое... странное. Будто под облаками лечу, а вокруг гроза, молнии, дождь...

– Значит, так. Для начала пойдем перекусим. Потом - в путь-дорогу. Я еду на юг, могу до поры тебя с собой взять. Потом ты пойдешь в Киев, а я... А я дальше. Ну, как?

– Ладно, уговорил. Только, чур, не командовать! И не надо носиться со мной, как с торбой писаной. Надоело!

– Добро. Все делай сама. Ты девка взрослая, хотя и балованная...

– Это я-то балованная?! Ах ты...

– Тихо, тихо. Спокойно. Пошутил неудачно. У тебя оружие-то какое было?

– Да... Лук со стрелами и кинжал.

– Ладно, поищем. Но сначала идем завтракать, больно уж жрать охота. А потом - сразу в путь. Время не терпит.

Выехали с разбойничьего двора вместе с первыми лучами солнца. По вчерашним следам Руслана вышли на большак. Весь день молча скакали трактом, чередуя рысь с галопом. Редко когда обменивались парой-тройкой фраз. Но ближе к вечеру скука одолела обоих, и разговорились.

– А зачем ты отца ищешь?
– спросил Руслан, когда они в очередной раз пустили коней рысью.

– А как ты думаешь?

– Ну...
– Руслан честно попытался придумать, зачем девушке мог вдруг так занадобиться отец, но так ничего и не надумал.
– ну...

– Что, даже ни одной причины сочинить не можешь?
– насмешливо спросила Мила.
– Тебе, небось, повезло...

– Повезло? Это как сказать, может, и повезло. Отца я никогда не знал, мать степняки убили, когда я еще пешком под стол ходил. Так что, сколько себя помню, кругом одни мужчины, воины.

– А я всю жизнь с одними мамками да няньками, скука смертная... Мальчишки во дворе играют то в царьградский поход Вещего Олега, то в хазарскую войну Святослава... Однажды, правда, и мне повезло: они собрались играть в месть княгини Ольги, им нужна была девчонка - княгиню изображать, а кроме меня, других девчонок на дворе не было... Ух, как мы тогда сарай спалили! И досталось же нам!
– она на мгновение счастливо улыбнулась.
– И ты знаешь, после этого мне захотелось быть такой же, как княгиня Ольга: вроде бы, красна девица, добрая жена, за мужем, как за частоколом, а случись вдруг что - меч в руку и вперед! Насчет "доброй жены" и прочего я уже наслушалась, а вот с мечом обращаться почти не умею. Вон, вчера разбойникам попалась... А был бы меч отбилась бы! Вот и ищу отца - слыхала, знатный он воин...

– А ты уверена, что тебе так уж надо мечом владеть? Война - дело мужское, грязная работа... Хотя, конечно, доблесть там, слава и все такое прочее... Но все ж таки девкам на войне делать нечего... И ты учти, что отец твой тебе то же самое скажет.

– И ты туда же...
– поморщилась Мила.
– Ты такой же зануда, как и моя мать!
– она пришпорила коня и унеслась вперед.

– Ишь, недотрога какая! Меч ей подавай...
– проворчал Руслан, в свою очередь, пришпоривая коня.

– Хозяин! Больно же! Словами попросить не мог?!
– возмутился конь.

– Цыц, волчья сыть! Разговорчивый больно стал! Отдам смердам, будешь остаток дней своих плуг тягать - узнаешь, почем пуд лиха...

К вечеру достигли обитаемых мест: у дороги притулилась корчма, поодаль виднелись заснеженные крыши десятка изб. В корчме, кроме маявшегося скукой престарелого корчмаря, никого не было. Увидев посетителей, хозяин рассыпался в улыбках:

– Добро пожаловать, путники! Садитесь, садитесь! Обогрейтесь, поешьте, попейте! Устали ведь, поди, с дороги!

– Есть такое.
– кивнул Руслан.
– Здрав будь, хозяин. Нам еды, питья, две комнаты.

– Есть мясо, есть похлебка, есть мед, есть варяжское пиво, ромейское вино, квас, щи, сбитень. Чего изволите?

– Мяса и пива.
– ответил богатырь, покосившись на Милу.

– Похлебки и квасу.
– тут же заказала она.

– Сей момент, сей момент!
– засуетился корчмарь.
– А комнат точно две? Руслан молча показал ему кулак.
– Хорошо, хорошо, две так две.

Пока хозяин возился с едой, пока путники ели-пили, погода за порогом изменилась. Расшитый звездами темно-синий бархат неба затянули мутные тучи, замела-закружила вьюга.

– Добро, что до корчмы добрались. А то в дороге в такую погоду попасть не приведи боги!
– прошептала Мила, передергивая плечами. Руслан услышал ее и кивнул.

– И вот что я тебе еще хотел рассказать о мечах, боях и прочих вещах, о которых ты так горячо мечтаешь. Ходили мы два года тому назад на вятичей. Упрямые они ребята, дань платить никак не желают, вот мы постоянно и пытаемся их примучить. Дурные они, не понимают того, что вместе - проще. И жить, и воевать. Нахлынет Степь - так сообща ее можно сдержать, а по одиночке? Всем гибель. Ну, вот, ходили мы на вятичей. Кое-какие племена их мы пару лет назад данью все же обложили, так они там на этот год, вроде как, восстали немножко порубили отряд, посланный за оброком. А князь обозлился и повелел скарать их всех на горло, дабы неповадно было. Пришли мы в их земли, и вот тут началось... Они в открытую драться никак не желали, все больше из засады, по подлому. Понимали, что в честном бою не устоять им. Воевода наш тогда осерчал крепко, и приказал предать огню и мечу все их веси. Только не все так просто оказалось: до весей-то тоже добраться надобно, а пока дойдешь - тут тебе и волчьи ямы с кольями, и стрелы из лесу частенько вылетают. Был у меня друг закадычный, Карасиком звали. С младых ногтей вместе мы были, не одну передрягу пополам расхлебали. И вот как-то мы прорвались в весь... Воину рассуждать не положено, приказано: скарать. Огнем и мечом. Скарали. Страшная потеха была. Когда мужчины, все, кто оружие держать мог, и стар и млад, полегли, супротив нас бабы пошли с ребятишками. А мы их мечом... и избы пожгли. И, когда все закончилось, стали мы собираться обратно, другов своих пересчитывать. Дюжины недосчитались, среди них и Карасика моего. Пошел я тогда его искать. Нашел... Лежал он возле спаленной избы. Десница отрублена, сам весь иссечен, вместо головы - каша кровавая... И два синих глаза глядят из этой каши... Он умер сразу же, как меня дождался. У нас с ним уговор такой был - не уходить в Вирий, с другом не попрощавшись... Он успел прошептать мне лишь пять слов: "Руслан, зачем мы это сделали?", и только потом ушел окончательно. Два года прошло, а до сих пор мне его глаза ночами снятся. Я - воин. Я князю на верность присягнул и клятву никогда не нарушу. Да, я люблю силушку выказать, благо немало ее у меня. Да, хорошо подвиг-другой свершить, и людям польза, князю и мне - слава, да и просто приятно: будет, чем на пиру похвастать. Но война - это дело другое. Да и за страховидлами девкам неча гонять: дом-то должен на ком-то держаться, али как? Вот так, Мила... Эй, хозяин! Где там твое пиво?!

Мила долго сидела молча. Иногда качала головой, то задумчиво, то иронично. В конце концов не выдержала:

– Ну, добро, война - это, конечно, дело не женское. Но откуда тогда столько кощунов о бесстрашных воительницах? И, потом, вот давай представим такую картинку: ты - богатырь на княжеской службе. Я - твоя жена.
– у Руслана почему-то защекотало где-то внутри.
– Ты целыми летами пропадаешь на заставе своей богатырской, а мне что прикажешь делать? Вышивать? А кто тебе будет порты стирать?

– Воин в походе сам себе и прачка, и кашевар и еще многое что. усмехнулся Руслан.
– А ты, будучи женой, должна дома сидеть, хозяйство вести, детей растить. У каждого богатыря тыл прикрыт должен быть. И тогда его уже ничего, кроме службы, не заботит. Ясно?

– Ты говоришь, как воевода перед молокососами!

– Как мне в свое время эту мысль растолковали, так и я тебе объясняю. И нечего зубоскалить!
– он уже начинал сердиться. В самом деле, что такое? Ладная девка, хороша собою, такую бы в жены сам хоть сейчас взял. А ей ратные подвиги в духе княгини Ольги подавай! Интересно, кстати, сама Ольга-то хоть раз в жизни меч в руках держала? Она же, вроде, греческого Христа почитала... Но хитра была - это наверняка. Надо будет поспрошать кого-нибудь знающего, из стариков желательно. А хотя бы Асмунда...