Чтение онлайн

– Что-то не так, - сказал Саттон.

– Все так. В 1967 году в городе был только один Керкенделл, и это то место, где они жили.

– Но где же второй этаж? Билли Керкенделл заболел. Он оставался наверху, а я — внизу.

– О, черт. Я забыла об этом. Подождите здесь, а я посмотрю, дома ли хозяин. Может быть, нам разрешат изучить местность.

Я вышла из машины и потрусила через дорогу. Дорожка не казалась крутой, но я задохнулась, пока поднялась наверх. Здесь царила атмосфера пустоты, дом был погружен в тишину. Окна были голыми, у двери не было коврика, ничего такого, что указывало бы на то, что дом обитаем. Полоса влажного тротуара вдоль фасада говорила о том, что поливальные установки еще работали, возможно, управляемые той же программой, которая регулировала температуру в доме и включала и выключала свет.

Я поднялась по пологим ступенькам ко входу, где панорамная стеклянная стена позволяла беспрепятственно заглянуть внутрь.

Архитектор свел к минимуму количество внутренних перегородок, и светлые паркетные полы тянулись во всех направлениях. Свет проникал отовсюду. Каменный камин располагался на противоположной стене, и я могла видеть длинную кухонную стойку, освобожденную от мелких устройств. С правой стороны была пустая столовая, с низко висящим светильником в центре потолка. Я прошла дальше вдоль веранды и увидела большую спальню с белым ковровым покрытием и зеркальными раздвижными дверями, одна приоткрыта, чтобы обнажить пустоту встроенного шкафа.

Я вернулась к входной двери и в первый раз заметила табличку охранной организации с надписью «Вооруженный ответ», прикрепленную в углу стекла. Предупреждение, скорее всего, было лишь словами. Вряд ли кто-то стал бы платить за охранные услуги, если дом стоял пустой.

Я предполагала, что дом выставлен на продажу, но там не было ни риэлторского замка, ни стопки брошюр, где бы описывался план дома, метраж или количество комнат. Плакаты «Продается» были запрещены ассоциацией домовладельцев. Насколько мне было известно, в Хортон Рэвин продавался каждый дом. Я позвонила, не ожидая ответа.

Спустилась с крыльца, собираясь обойти участок. Саттон, видимо, догадался, что дом необитаем, потому что вышел из машины и перешел через дорогу. Я подождала, пока он поднимется по дорожке, и мы вдвоем прошли по тропинке к задней части дома.

Внизу, на широкой бетонной площадке располагался бассейн и кабина с удобствами, окруженные с двух сторон гладкой бетонной стеной с очагом и встроенной решеткой для барбекю.

Саттон повернулся и посмотрел на нижний уровень. С этой точки было видно двухэтажное строение. Дом был пристроен к крутому холму. За внутренним двориком участок резко обрывался, и толстые железнодорожные шпалы были врезаны в склон холма, формируя грубую лестницу. Крыши соседних домов плавали в озере темных верхушек деревьев.

– Выглядит знакомо?

– Кажется. Я думал, что дом намного больше.

– Многие вещи выглядят больше, когда тебе шесть.

– Там не было бассейна. Я бы запомнил.

– Я провела расследование, и это то место, где вы были. Бассейн могли добавить позже. Давайте спустимся с холма. Вы могли пойти только туда.

Склон был очищен от кустарника в радиусе шести метров, возможно, по приказу пожарного управления. Саттон неохотно последовал за мной. Перил не было, и ступеньки были крутыми, заставляя нас спускаться, как маленькие дети, ставя обе ноги на каждую ступеньку.

Эта часть участка была совершенно бесполезной для любого употребления. На склоне было вырезано несколько террас. Первый уровень был засажен карликовыми фруктовыми деревьями. Второй предлагал убежище в деревянной пагоде со скамейками. На третьем были розовые клумбы, в данный момент печально заброшенные.

После этого земля круто обрывалась. У подножия холма росла рощица деревьев, которые распространялись во все стороны, с разной степенью густоты. Я насчитала три больших дуба и шесть черных акаций. Группы смолосемянника и эвкалиптов перемежались молодыми деревцами. Я бы не назвала это «лесом», но для Саттона в шестилетнем возрасте могло сойти за лес. За деревьями виднелась улица, которая должна была быть Виа Джулиана, одной из главных артерий Хортон Рэвин. Если б я искала скрытое место для могилы, то не выбрала бы это. Сверху склон хорошо просматривался. Учитывая редкость деревьев внизу, место было видно и с дороги.

Саттон стоял, засунув руки в карманы, обводя взглядом окрестности. Я заметила его смущение, когда он оказался лицом к лицу с картиной, которая в его воображении казалась такой яркой. Он повернул вправо и двигался по колено в траве, пока не остановился. На его пути оказалась ограда, металлическая сетка, провисающая под массой плетей вьюнка. На ограде была табличка:

ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Частное владение

Нет выхода на тропу

ЭТО ОТНОСИТСЯ К ВАМ!!

Он немного поднялся по холму, глядя в сторону деревьев. Остановился и потряс головой.

– Все не так. Я не вижу дерева, под которым я играл, и не вижу дуба, за которым прятался, когда следил за парнями.

– Может быть, дуб спилили.

– Но с оградой тоже все не так. Откуда она взялась? Я через нее не перелезал. Я уверен. Все неправильно.

– Саттон, прошли годы. Не спешите.

Он огорченно помотал головой.

– Пожалуйста, не отчаивайтесь.

– Я не отчаиваюсь.

– Просто прислушайтесь к себе.

Он повернулся и снова оглядел деревья, не намного счастливее, чем был. Парень начинал действовать мне на нервы. Я смотрела, как он спустился с холма в сторону деревьев. Я тоже пошла вдоль ограды, но не вниз, а вверх. В траве щедро рассыпались полевые цветы. Кузнечики прыгали у меня из-под ног. Я повернулась и увидела, как Саттон исчез среди деревьев.

Внизу и справа я заметила заднюю часть дома: дворик, стол и стулья. Поскольку я не очень хорошо была знакома с окрестностями, то не могла определить, где чей участок. То, что ограда не шла по прямой, говорило о ее соответствии извилистой границе между участком, который выходил на Рамона Роуд и тем, который выходил на вторую улицу внизу.

Я смутно припоминала развилку, где маленький проезд отделялся от Виа Джулиана.

Оттуда, где я стояла, был виден только один дом, но, несомненно, на той улице были и другие.

Саттон свистнул, резкий, пронизывающий звук, изданный между сжатыми губами и зубами.

Годами я работала, пытаясь освоить эту технику, но обычно достигала не большего, чем астматический хрип и риск задохнуться.

Я начала спускаться. Саттон появился слева от меня и помахал. Я выбрала путь по неровной поверхности, стараясь избегать многочисленных нор, в которых проживали бог знает какие виды грызунов.

Я проследовала за Саттоном на поляну, затененную кронами деревьев. Здесь температура была градусов на пять холоднее, чем на залитом солнцем холме. Дальняя часть поляны открывалась на Виа Джулиана. Тропинка для верховой езды пересекала открытое место, на ее влажной поверхности виднелись следы копыт. Она явно широко использовалась, со следами свежего навоза, также, как и засохшими холмиками прежних продуктов лошадиных желудков. Посередине поляны была каменная поилка для лошадей. Вода поступала из трубы, соединенной с помпой, что позволяло ей не застаиваться. Камень потемнел от времени и мерцающая вода казалась холодной и черной.