Ночные грезы
Шрифт:
Этим утром Спенсер несколько раз спрашивал о матери. Спрашивал, когда она вернется.
Но, как ни странно, вначале он вспомнил не о ней, а о Бо.
Лицо малыша сразу же погрустнело, стоило только Джордан напомнить ему, что Бо уехал в Вашингтон, потому что у него там важная встреча. А вот когда Джордан, предупреждая его следующий вопрос, сама сказала, что Фиби так и не позвонила, в лице Спенсера даже ничто не дрогнуло.
«Долго ли еще удастся скрывать от него то, что его родителей уже нет в живых?» – вздохнула про себя Джордан.
При одном только воспоминании о минувшей ночи и о том наслаждении, которое она нашла в объятиях Бо, ее снова охватило чувство неясной вины.
Как они могли настолько забыться? Как вообще могли думать о чем-то еще, кроме безопасности Спенсера? Как могли позволить себе дать выход плотским страстям, удовлетворить собственную потребность в любви и нежности, когда несчастный малыш лишился всего на свете? И в первую очередь – любви и нежности!
Этого бы никогда не произошло, если бы Бо не рассказал ей о гибели своей семьи. О том, что и он тоже потерял все, что составляло смысл его жизни.
И она попалась. Услышав об этой трагедии, она забыла обо всем, желая только одного – облегчить терзавшую его боль.
«Нет, Джордан, не надо лукавить. Тобой двигали вовсе не столь благородные и чистые намерения».
Ну… может быть, вначале так оно и было. Но потом, когда глаза их встретились, когда она поняла, что сейчас он поцелует ее, Джордан сразу забыла обо всем. Жаркое желание волной захлестнуло ее, унеся все остальные мысли.
Она не должна позволить, чтобы это повторилось. Она обязана думать только о Спенсере. О том, что будет лучше для него.
– Ух ты! Вот это да! Джордан, ты только посмотри! Вздрогнув, она бросила взгляд в ту сторону, куда указывал Спенсер.
Там, у самого горизонта, где по контрасту со зловеще почерневшим небом океан казался почти прозрачно-зеленым, происходило что-то страшное. Свистнув по-разбойничьи, ветер швырнул в лицо Джордан прядь мокрых волос, но она даже не заметила этого, со страхом и тревогой всматриваясь, как там одна за другой с каждой минутой все выше вздымаются к небу чудовищно огромные валы волн.
Она вдруг вспомнила, как еще несколько минут назад уверяла себя, что шторм – это не то, чего следует бояться.
Теперь она была не так уж уверена в этом.
Теперь ей хотелось только одного – отыскать хоть что-то, чего бы можно было не бояться!
«Возвращайся, Бо! Возвращайся поскорее!» – мысленно взмолилась она, зябко обхватив себя руками и подняв лицо к потемневшему небу.
До своей городской квартиры Бо добрался в рекордно короткий срок. Он промок до костей, замерз как собака и мечтал только о том, чтобы переодеться в сухое и хоть чуть-чуть согреться. Однако он не позволил себе простоять под душем ни одной лишней минуты. И только уже в спальне, бросив взгляд на часы, сообразил, что у него еще есть в запасе немного времени.
Он снова набрал номер телефона бунгало. В течение того часа, что у него оставался, он пытался дозвониться туда чуть ли не каждые пять минут. Но все было напрасно. В трубке каждый раз раздавались долгие гудки, и Бо наконец сдался.
Отшвырнув в сторону телефон, он потянулся за пультом и включил телевизор. На том канале, где он рассчитывал послушать прогноз погоды, шла реклама, поэтому Бо, нетерпеливо щелкнув пультом, переключился на новости, надеясь, что уж тут наверняка скажут хоть что-нибудь об урагане, неумолимо двигавшемся к берегам Северной Каролины.
Так и оказалось – на экране возникло взволнованное лицо комментатора, а подпись внизу свидетельствовала о том, что съемки ведутся на Миртл-Бич, в Южной Каролине.
Не отрывая глаз от экрана, Бо принялся одеваться.
Ураган «Агата» со скоростью курьерского поезда несся к берегу. Предполагалось, что ближе к рассвету он с чудовищной силой обрушится на побережье где-то в районе Негс-Хеда в Северной Каролине. Ярость и мощь урагана зависели от нескольких факторов, о которых пока что ничего не говорилось. Однако было сказано, что большая часть населения побережья Южной Каролины к этому часу уже покинула свои дома.
Скорее всего если что-то и сообщалось об Оутер-Бэнксе, то Бо уже опоздал, но он догадывался, что и в тех местах власти делают все возможное, чтобы вывезти людей подальше от берега. Наверняка телевидение и радио будут сообщать об этом в каждой сводке новостей.
Убедившись, что комментатор перешел к другим новостям, Бо выключил звук и снова кинулся к телефону.
На удачу он уже не надеялся. Но на этот раз, к его величайшему удивлению, Джордан схватила трубку уже после третьего звонка.
– Где ты была? – буркнул он, чувствуя, как в груди волной разливается облегчение.
– На берегу, – сообщила Джордан задыхаясь, словно бежала к телефону. – Мы только-только вошли. Ты бы видел эти волны, Бо! Спенсеру хотелось…
– Джордан, к берегу движется ураган! – перебил он ее, по-прежнему не отрывая глаз от экрана телевизора, где сейчас маячила какая-то таблица, показывавшая сравнительные рейтинги популярных телепередач. – Думаю, до того времени, когда я вернусь, вам ничто не грозит. Но потом нам придется убираться оттуда. И поскорее.
В трубке повисла тишина.
– Ураган? – после паузы чуть слышно прошептала Джордан. – О Боже! Я и понятия не имела… Ничего удивительного…
– Джордан, сейчас по телевизору сообщили, что власти пока советуют желающим покинуть Оутер-Бэнкс. Но возможно, скоро речь пойдет об обязательной эвакуации населения. Если это случится, нам придется уехать. А может, лучше уехать оттуда в любом случае.
– Но… куда же нам ехать?
– Может, в город? – с сомнением в голосе пробормотал Бо. – Черт, пока не знаю. Не можем же мы все время убегать! Как ты думаешь? Скажи, ты этого хочешь? По-твоему, так будет лучше для Спенсера?