Ночные грезы
Шрифт:
Прошел, казалось, целый год, прежде чем Эд снова взял трубку.
– Ну, кажется, я его отыскал. Пиши номер, Бо. Он нацарапал его на полях газеты.
– Эй, Бо, послушай, не бросай трубку. Я только хотел…
– Мне нужно ехать, Эд. Поговорим, когда доберусь до города.
Бо торопливо бросил трубку, отлично зная, о чем Эд хочет его спросить.
«Послушай, какого дьявола тебе вдруг понадобился этот телефон, если в бунгало никого нет?! Ты ведь сказал, что собираешься провести несколько дней в полном одиночестве!»
Бо с такой поспешностью набрал продиктованный номер телефона, что ошибся.
Еще раз.
– Успокойся же! – пробормотал он, обращаясь к себе. – Возьми себя в руки.
Опять сбился!
На третий раз ему все же удалось правильно набрать номер. В трубке трещало. Кусая от нетерпения губы, Бо ждал. Наконец в трубке послышался долгий гудок.
Один…
Другой…
Третий…
Четвертый…
Пятый…
«Дьявольщина! Джордан, да где же ты наконец?!»
Бо ждал. Она должна быть там. Рано или поздно она ответит.
Если только…
Неужели что-то случилось?!
Неужели «пирату» удалось-таки добраться до них?
Бо со всей силы врезал кулаком по рулю, забыв о том, что рука и так уже опухла от ожога. Боль полыхнула с такой силой, что ему показалось – еще немного, и у него треснет череп. Но сейчас Бо был даже рад этому. Она была нужна ему, эта боль. Он чувствовал, что заслужил ее.
Он возвращается. Прямо сейчас. Он должен быть рядом с ней. Он обязан…
Бо сунул ключ в замок зажигания, и двигатель, взревев, пробудился к жизни. С ревом и визгом тормозов автомобиль пулей сорвался с места и вылетел с парковки перед магазином. Прищурившись, Бо пытался разглядеть выезд на автостраду, которая вела на юг. В серой пелене дождя он даже не сразу заметил микроавтобус, перегородивший ему дорогу.
Водитель микроавтобуса в панике принялся давить на сигнал, а затем с трудом увернулся в сторону.
Промчавшись мимо, Бо успел заметить за рулем побелевшее от испуга женское лицо. А на заднем сиденье – четыре детские головки.
Проклятие!
Еще мгновение – и его джип размазал бы миниатюрный автобус по обочине, превратив в кровавую кашу и эту женщину, и четверых ребятишек! Чьих-то жену и детей…
Проклятие!
«Держи же себя в руках, черт возьми! Успокойся! А то ведь так и до беды недалеко. Ты не можешь вот так развернуться и помчаться назад. Во всяком случае, пока ты в таком состоянии. Успокойся. Останови машину и подумай хорошенько, прежде чем куда-то ехать».
Все возможно.
Может быть, Джордан просто не услышала звонка. Может быть, она в душе.
Может быть, шторм вовсе не такой уж сильный, как пишут в газетах. И как болтали эти два олуха-дальнобойщика. Но даже если они не ошиблись…
С Джордан и Спенсером все будет в порядке. В конце концов, он наверняка успеет вернуться еще до того, как погода ухудшится. Он будет в бунгало еще сегодня вечером. Надо просто успокоиться и делать все последовательно.
Сбросив скорость до положенной, Бо аккуратно выехал на шоссе. И свернул налево – к северу.
Он поедет в Вашингтон. Выполнит все, что требует от него долг перед Эдом и перед их фирмой. То, чего хочет Лэндри. А по дороге постарается узнать все, что можно, об этом ненавистном урагане. И будь он проклят, если не вернется назад, в Северную Каролину, еще до темноты!
Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
Бо твердил это как заклинание. Твердил всю дорогу до дома. Все будет хорошо.
Если бы только ему самому удалось в это поверить!
– Джордан! Нет, посмотри-ка вон на ту волну! Господи, да она еще больше, чем те, что мы видели до сих пор! – с такой пронзительной силой заверещал Спенсер, что перекрыл и шум дождя, и даже свист ветра.
Джордан молча кивнула, глядя, как чудовищной высоты волна, увенчанная верхушкой белой пены, с невероятной быстротой движется к берегу, увеличиваясь прямо на глазах.
– Ух ты! Вот это да! – восторженно взвизгнул Спенсер. Он стоял вплотную к Джордан, но грохот волн, оглушительный вой ветра и шум дождя, слившись воедино, с такой силой давили на барабанные перепонки, что они оба почти оглохли. К тому же на головах у обоих были капюшоны.
Тесно прижавшись друг к другу, Джордан со Спенсером примостились на его утесе. Поверхность камня оказалась на удивление плоской и ровной, и Джордан со Спенсером, держась за руки, вскарабкались на нее. Подниматься было довольно скользко, но они старались быть осторожными. Отсюда открывался совершенно потрясающий вид на разъяренный океан у их ног.
– Да, это действительно незабываемо! – крикнула она в ответ, ошеломленно следя, как еще одна гигантская волна хищно вздыбилась вверх, словно рассчитывая дотянуться до неба.
– Спасибо, что позволила мне выйти из дома.
Эти слова прозвучали для Джордан неожиданно. Невольно тронутая, она бросила взгляд на Спенсера. Он смущенно отвел глаза.
– Не за что.
Пожав плечами, Спенсер снова уставился на океан.
Впрочем, если говорить начистоту, Джордан рвалась из дома ничуть не меньше самого Спенсера. В доме она чувствовала себя загнанным зверем – стены будто сжимались вокруг нее, она задыхалась, как в ловушке. А здесь, на берегу, где вокруг не было ни души, Джордан стало как будто легче дышать.
Из окон верхнего этажа они не видели ничего, кроме пенящихся волн, вздымавшихся к самому небу и с глухим ревом разбивавшихся о скалы.
А здесь, на берегу, соленый ветер бил им в лицо, а не прекращавшийся ни на минуту дождь легкой дымкой висел в воздухе, оставляя на губах терпкий привкус. Разгул стихии поражал своей дикой красотой, и страха она не чувствовала. Во всяком случае, перед штормом.
Сейчас бояться нужно было не его.
– Побудем тут еще немного? – прокричал Спенсер ей в ухо.
Джордан кивнула.
Ей и самой до смерти не хотелось возвращаться в дом. По крайней мере до приезда Бо.
И, словно прочитав ее мысли, Спенсер спросил:
– А когда Бо обещал вернуться домой?
То, что он назвал это место домом, заставило сердце Джордан тоскливо сжаться. Это место не было их домом. Ни для Спенсера… ни для них с Бо.
Ее городской дом в Джорджтауне тоже не стал для малыша родным домом.
Единственное место, которое могло считаться для Спенсера домом, был особняк его родителей в Филадельфии – а он теперь стоял пустой, и гулкая тишина, воцарившаяся в нем, свидетельствовала о том, что хозяева уже никогда не вернутся назад.