Чтение онлайн

В 1944 г. состоялся суд над заключенными. Однако ввиду побед Красной Армии настроение судей было благожелательным по отношению к подсудимым. Фомферру и ряд его товарищей, как немцев, отправили в Берлин, в главную тюрьму гестапо. Их подвергали продолжительным допросам, но не били. По словам Фомферры, обращение с заключенными в словацкой тюрьме было более жестоким. Туда их вскоре и доставили. Зато там имелись условия для политучебы. Как отмечал Фомферра, пребывание в братиславской тюрьме для многих антифашистов — таких, как доктор Тополь, Фриц Фишер и Герц, — стало политической школой. Нескольких заключенных, в их числе Шварца, его жену, Хурбанича, Давида, Свитнича и Фомферру, отправили в Ружомберок. Однажды в этот лагерь доставили трех пленных советских офицеров. Заключенные узнали, что их намерены передать немцам. Партизаны прислали письмо тюремному начальству. Они пригрозили, что если с офицерами что-то случится, то тюремщикам не избежать возмездия!

В ночь с 27 на 28 августа 1944 г. началось народное восстание в Словакии. Политзаключенных и советских офицеров освободили. В восстании принимали участие и немецкие политзаключенные. Генриха Фомферру направили в Банска-Бистрицу, где он стал сотрудником МВД. После сдачи Банска-Бистрицы сотрудники отдела Фомферры ушли в лес и стали пробиваться на восток. После ряда злоключений благодаря документам, которые изготовил для них местный нотариус, Фомферра и его жена добрались до Кежмарока, где они ушли в подполье и стали там ожидать прихода советских войск. Случилось это 27 января 1945 г.

Помимо Фомферры и его товарищей в освободительном движении в Словакии принимали участие и другие немецкие антифашисты. В 1943 и 1944 гг. к членам подпольной ячейки словацкой КП принадлежали немец Бедржих Новак и Вильям Ханцель, ставший во время восстания комиссаром 10-го партизанского батальона в бригаде «Ян Жижка». Последний издавал листовки на немецком языке, составил текст клятвы немецких партизан и принимал участие в других видах деятельности. В боевых действиях принимали также участие немецкие антифашисты Г. Ульрих, П. Матик и другие.

Бригада «Ян Жижка» была одним из крупнейших партизанских соединений, принимавших участие в словацком народном восстании. Командиром бригады был чех Теодор Пола, политкомиссаром Штефан Кашчан, а начальником штаба советский гражданин Герой Советского Союза Всеволод Клоков. Ядро бригады было создано в Бановце и Бедраве, где компартия имела большое влияние среди населения бедных горных деревень. После ухода партии в подполье там возникло мощное антифашистское движение. Уже в конце 1943 г. в этой горной местности появились первые партизанские отряды. С началом народного восстания партизаны заняли центр округа Бановце [9] .

Генри Робинсон, приехавший из Франции в Швейцарию, в 1936 г. дважды побывал в Италии, где встретился с представителем ГРУ Большой Шеф рассчитывал создать в 1937 или 1938 г. итальянскую группу своей сети. Шандор Радо еще в 1937 г. вел разведывательную работу, связанную с Италией. Известно, что в 1942 г. радиограммы от Радо передавались через функционеров итальянской и швейцарской КП. В том же году Александр Фут получил из Италии фальшивый паспорт на имя Шнайдера. Паспорт был изготовлен в Швейцарии, и Футу следовало продлить его, воспользовавшись услугами Анны Мюллер.

Впоследствии Фут вспоминал, что документ уже был однажды продлен в Марселе. Владелец паспорта не имел никакого отношения ни к Христиану, ни к Францу Шнайдеру. Некоторое время спустя Фут увидел то же лицо, фотография которого была наклеена на паспорт, в итальянских газетах. Это было лицо человека, арестованного в Италии по обвинению в шпионаже.

По неподтвержденным данным, один дипломат, служивший в немецком посольстве в Риме, в результате арестов и допросов участников группы Шульце-Бойзена был разоблачен и оказался советским агентом.

Как показал другой источник, ГРУ в 1940 г. нелегально заслало в Италию агента по фамилии Григорьев (он же Григорий). Там его арестовали и приговорили к 30 годам тюремного заключения.

Как уже говорилось, Рудольф фон Шелиа, который с 1930 г. служил в немецком посольстве в Варшаве, был завербован советской разведкой в 1936 г. Его вербовщиком был Рудольф Гернштадт, варшавский корреспондент газеты «Берлинер Тагеблатт». Информацию, полученную от фон Шелиа, Гернштадт передавал в советское посольство в Варшаве. Важные сведения фон Шелиа поставлял ему через Ильзу Штебе до 1 сентября 1939 г., когда немецкие войска вторглись в Польшу.

Фюрер давно намекал, что нужен повод для начала войны. Летом 1939 г., собрав у себя высших армейских чинов, Гитлер выступил перед ними:

— Закрыть сердца милосердию! Нам предстоит ожесточенная борьба! Восемьдесят миллионов немцев должны получить то, что им должно принадлежать. Кто говорит о праве? Нам нужно не право, а победа!

План операции «Гиммлер» был давно готов, но осуществление ее откладывалось. 31 августа 1939 г. фюрер объявил, что начнет войну 1 сентября.

Переодетые в форму польских солдат и партизан, солдаты СД должны были:

• захватить на несколько минут радиостанцию Гляйвиц и произнести несколько враждебных Германии фраз на польском языке;

• завязать перестрелку с немецкими войсками у таможенного поста Дрейлинден;

• напасть на лесничество Питшен неподалеку от границы;

• в районе Бойтена разгромить немецкую таможню.

Руководство операцией было поручено штурмбаннфюреру СС Альфреду Науйоксу, который должен был отправиться в Гляйвиц с восемью помощниками и ждать сигнала по радио: «Бабушка умерла». Чтобы обеспечить видимость потерь с обеих сторон, были заготовлены «консервы». Заключенные из концлагерей, получившие смертельные инъекции, были доставлены на грузовиках-холодильниках в нужное место.

Вальтер Шелленберг в своих мемуарах «Лабиринт» описывает операцию несколько иначе. Согласно плану Гейдриха, «поляками» должны были стать заключенные из немецких концлагерей. Их должны были вооружить польским оружием, одеть в польское обмундирование, предоставленное верховным командованием вооруженными силами рейха. После операции тех из них, кто не будет скошен огнем, обещали освободить. Но едва ли руководители СД сдержали слово.

Утром 1 сентября в немецких газетах «Фёлькишер беобахтер» и «Берлинер моргенпост» появились набранные жирным шрифтом заголовки: