Нить Ариадны
Шрифт:
– Будь осторожной.
– Дай мне оружие.
– Что?!
– Дай мне пистолет.
– Ага! – он расхохотался. – Знаешь анекдот? Чапаев два раза на швабру не наступает. Я уже получил в лоб и набил па-а-арядочную шишку.
Он так и сказал с растяжкой: «па-а-арядочную».
– Я его только попугаю, – пообещала я.
– Ага! Так я тебе и поверил! Слушай, сколько ты собираешься положить народу, прежде чем найдешь себя? – хмыкнул Паша. И жестко добавил: – Оружия не получишь.
– Хорошо. А есть основания, как это у вас говорится? Для возбуждения уголовного дела?
– Хочешь упечь «любимого» мужа в тюрьму? Но для этого нужно определить состав преступления.
– Он за мной следил!
– Это не криминал. Вдруг он подозревал тебя в измене? Он так и скажет. Рогатому мужу не возбраняется следить за неверной женой.
– Меня пытались убить!
– Доказательства? – деловито спросил Паша.
– Машина чуть не сбила на переходе!
– Свидетели?
– Камень швырнули в лобовое!
– Хулиганы.
– Но что же мне делать?!
– Не знаю. Думай.
– Ты останешься ночевать? – с надеждой спросила я.
– С ума сошла? Я женат! Меня дома борщ ждет и два дневника с двойками!
– Почему ж у тебя такие глупые дети? – горько улыбнулась я.
– Я тоже плохо учился.
– А жена?
– Жена еще хуже.
– Как же тебя угораздило на ней жениться? Она красивая?
– Нет, – сердито сказал Паша.
– Тогда почему?
– Любовь, знаешь ли, зла.
– Так ты ее любил?
– Чего пристала? Она меня из армии дождалась.
– Выходит, ты из благодарности…
– Мой друг застрелился на боевом дежурстве. Его девушка не дождалась.
– А вот я хорошо училась…
– И почему все-таки у вас нет детей?
Я молчала. Долго объяснять. Я всегда боялась, что любовь мамы переключится на внуков и она сделает с ними то же самое, что и со мной. А я… я с горя отравлюсь или повешусь. Нет уж. Я одна должна нести этот крест.
– Хорошо, не будем об этом, – вздохнул Паша. – Давай о делах насущных.
– Да, – кивнула я. – Ты сказал: доказательств нет. Значит, вся проблема в том, чтобы добыть эти самые доказательства. Иначе говоря, я должна поймать его за руку?
– Не обязательно доводить до крайности, – поморщился Паша. – Мне достаточно записи.
– Не поняла?
– Расколи его на признание.
– Теперь дошло, – кивнула я. – Если мой муж правдиво расскажет о том, как пытался меня убить, и я запишу его признание на диктофон…
– Это и будет являться основанием для возбуждения уголовного дела. Пару лет за решеткой охладят его пыл. А при удачном раскладе и больше может схлопотать. Если действительно являлся организатором покушения на твою жизнь. В общем, тащи из него все. И про Варламова, и про твою мать…
Я вздрогнула:
– Зачем?
– Тебе что, его жалко?
– Нет, но…
– Подумай о том, что он с тобой сделал.
– Я подумала, – моя улыбка была жалкой.
– И?..
– Я согласна.
– Хорошо, – кивнул Паша.
– Но я боюсь.
– Я буду рядом.
– Рядом – это где?
– Ну, скажем, в машине у твоего дома. Или в подъезде.
– Лучше стой под дверью.
– А ты, если что – кричи. Добудь эту запись, поняла?
– Да. Но…
– Что?
– Могу я сегодня остаться здесь? Я уже оплатила номер.
– Хорошо. А я пока подготовлю гарнитуру. Надо все сделать качественно. А главное, незаметно. Во сколько встречаемся?
– В два часа дня. У моего дома. Мне надо собраться с силами.
– Хорошо, – повторил Паша. – Но до завтра будь здесь. Никуда не уезжай, поняла?
– Куда же я поеду?
– Да кто тебя знает? Когда речь идет об Ариадне Петуховой, надо быть готовым ко всему, – пошутил он.
– Я никуда не пойду, – заверила я. – Надеюсь, что муж не станет обзванивать все гостиницы Москвы, чтобы отыскать свою неверную супругу.
– Иди ко мне, – позвал Паша. Как только я заговорила о неверности, выражение его лица изменилось. Глаза потемнели, губы сжались. Я подумала, что это не любовь, а месть. Он целовал меня с таким ожесточением, будто объявлял войну.
Мне даже захотелось убежать. Я почувствовала, что весь последний месяц летела в пропасть. И нет мне спасения…
Как только Паша ушел, я набрала номер мужа. Ответили мгновенно:
– Арина! Ну, наконец-то! Ты где?
– Не беспокойся, я в безопасности.
– Но все же?
– Я тебе не скажу, – я глупо хихикнула.
– Ты можешь объяснить, что случилось?
– Я все знаю, Сережа. Ты нигде не работаешь. С Нового года.
– Ах, это… – мне показалось, он вздохнул с облегчением. – Я сейчас тебе все объясню.
– Нет! – я вздрогнула. – Стой!
Господи, на мне же нет фурнитуры! Тьфу ты! Гарнитуры! Нет диктофона! Если Петь во всем признается сейчас, по телефону, как же я достану запись для Паши?! И как потом докажу, что именно муж пытался меня убить?! Я заволновалась.
– Знаешь что, Сережа? Давай завтра. Я приеду домой в два часа дня. И ты мне все расскажешь.
Пауза. Он обдумывал мои слова.
– Хорошо, – согласился наконец Петь. – Завтра так завтра. Но где ты будешь ночевать?
– Где-нибудь.
– Арина, не пугай меня.
– Не беспокойся: здесь есть свет. И горячая вода тоже есть.
– Ты что, на даче? – обрадовался он.
– Да, – соврала я. – На даче.
Так я тебе и сдала свое убежище! Сначала ты метнешься на дачу. А когда поймешь, что меня там нет, тебе станет немножко плохо. Потому что ты уверен: твоя жена не может врать. Но когда поймешь, что я соврала… О! Ты многое поймешь! Гостиниц в Москве не хватает туристам и командированным, а тебе, если ты примешься все обзванивать, хватит их до утра. Ах, жаль, я не зарегистрировалась под вымышленным именем! Интересная была бы игра! Но ты, любимый, проиграешь в любом случае. Так-то.