Нина
Шрифт:
И она так же побледнела.
Чтобы не закричать, не сорваться, зажала рот рукой. Глаза любимой женщины смотрели на Коваля умоляюще, с надеждой…
Руслан перевел разговор на громкую связь, сам же ринулся к столу, нажимая тревожную кнопку.
Он одну дочь потерял. Хватит!
Если что-то случилось с его девочкой, с его кровиночкой, он весь этот долбаный мир спалит дотла!
– Слушаю, – сразу же сконцентрировался он, не задавая глупых вопросов.
Бойцы уже выехали к Нине.
– Пожалуйста, вы не можете подъехать… сюда, в дом, – быстро заговорила девушка, сбиваясь. – Вы только ничего не подумайте…Вернее… Блин блинский, Руслан Анатольевич, я не знаю, что делать… Нины до сих пор нет. А она…
Холодный пот побежал между лопаток генерала Коваля.
– Ты. Вообще. Кто. Мать твою. Такая.
– Я… Я – Леся.
– Леся? – Руслан с такой силой сжал край стола, что не будь тот изготовлен из цельного среза дерева, тотчас сломался бы.
– Олеся, то есть. И мы поменялись местами с вашей дочерью.
– Ванька приедет первым.
– Пусть подождет нас у ворот.
– Кать…
– Рус, пусть подождет! Он напугает девчонку! Ты своего сына не знаешь?
– Я-то знаю, – процедил Руслан, наблюдая, как стрелка спидометра доходит до ста тридцати.
– Он за Нину…
Катя не договорила, откинулась на спинку заднего сидения автомобиля, прикрыла глаза, чтобы в следующую секунду вновь распахнуть их.
– Это как, Руслан? Как можно поменяться местами?
– Ты меня спрашиваешь, Воробушек?
– Я её прибью сама. Лично.
– Не против.
Прибить-то можно, только будет ли толк? И ещё… Руслан не стал произносить вслух терзавшую его мысль.
Если им позвонила некая О-ле-ся, готовая во всем признаться, то вырисовывается следующая картина. Нина и эта Олеся договорились, что первая вернется в дом до определенного срока. И как понимал Руслан, этот срок истек.
Нина не появилась.
Спрашивается – где его дочь?
Спидометр уже показывал сто пятьдесят.
– Не гони.
Пять выигранных минут погоды не сделают. Превысив скорость, они могут оказаться на обочине, в больнице или вообще нигде не оказаться. Коваль предпочитал не рисковать. С ним в машине Катя. Ей ещё жить и жить, внуков нянчить. Нет, он тоже был очень даже не против пожить ещё годков так – дцать, но тут уж как получится.
Катя оказалась права – Вано к дому сестры прибыл первым. Заходить не стал, метался у ворот, как запертый в клетке тигр. Рядом с его машиной стоял целый кортеж из пяти других автомобилей.
Мало ли…
Катя выскочила из машины, не дожидаясь, пока ей откроют дверь. Она спешила. Руслан её отлично понимал. У него и у самого жгло в груди.
Их уже ждали, потому что как только они подошли к воротам, те плавно распахнулись, пропуская их внутрь.
Первое, на что обратил внимание старший Коваль – тишина. Оглушающая и безумно давящая.
Он всегда был против того, чтобы Нина жила одна. У них большой дом, на черта, спрашивается, Руслан пошел на поводу у дочери и согласился на то, чтобы она жила отдельно? Свободы ей захотелось! Или чего?
Катя оказалась права. Она никогда не говорила этого вслух, но и он, и она знали, что где-то Руслан перегнул палку в воспитании младшей дочери. Парни тоже сделали своё дело. Они втроем слишком сильно, слишком рьяно оберегали Нину. Им казалось, они пылинки сдувают с неё, проявляют заботу, а на деле что получилось? Задушили девчонку.
И она что-то выкинула…
От души так.
Причем спланировала, засранка.
Гордость за собственного ребенка немного смягчала тревогу.
Иван рвал и метал.
Но при этом глаза от родителей отводил.
– С тобой мы потом поговорим, – сказал Руслан, бросая в сторону сына предупреждающий взгляд.
– Да нечего говорить, бать. Она приходила ко мне. За таблеткой, которую мы с Дмитричем испытывали. Я отказал.
– Почему мне не сказал?
Взгляд сына оказался красноречивее любых слов. Коваль мысленно выругался. Дети выросли и начали за родительскими спинами выкидывать фортели. С одной стороны, их самостоятельность похвальна, а с другой… Почему снова захотелось достать отцовский армейский ремень?
– Она и охрану отпустила? – почему-то шепотом спросила Катя, оглядываясь по сторонам.
– Нет. Охрана на месте. Я проверял, – сообщил Иван.
Ему тоже не нравилось «затворничество» сестры. Всё-таки чуйка никого не подвела.
Они подошли к дому, входная дверь открылась, и на крыльцо выпорхнуло создание, при виде которого Руслан громко, не стесняясь в выражениях, выругался. Вано ему вторил. Катя ахнула.
– Здравствуйте, – негромко, с явным смущением, а то и со страхом пропело создание, отступая в сторону и пропуская «гостей» в дом.
Перед ними стояла точная копия Нины. Тот же рост, вес. Те же волнистые цвета спелой пшеницы волосы, которые она нервно заправляла за уши.
– Твою ж мать.
– Извините, – пролепетала Олеся, отступая назад.
Правильно, девочка, от греха подальше.
– И что это значит? – не удержался Иван. Он рвался в бой и жаждал подробностей.
– Может, присядете? Или чаю хотите? А может, кофе? Вы знаете, какой вкусный кофе я умею варить. Я баристой работала…
– Помолчи, – оборвала её Катерина. Наконец и у нее тоже сдали нервы. – Просто помолчи минуту и дай нам понять, что тут происходит.