Чтение онлайн

Нина несмело улыбнулась, зачем-то кивнула и направилась в ванную.

Шаг, и боль прострельнула позвоночник.

Нина ахнула, схватилась за живот.

И с большой долей удивления увидела, как Корицкий сделал в её сторону порывистый шаг.

…точно хотел подойти и успокоить…

– Больно? – он остановился. Сдержался.

Правильно, Константин, негоже по статусу проявлять сочувствие разным девочкам, что решили хорошенько подзаработать на своей девственности. Не причинил ущерба и ладно.

– В спину отдает, – уклончиво отозвалась Нина, отводя взгляд от мужчины. Не могла она на него смотреть. Не сейчас… – Как при менструации. Пройдет сейчас.

– Я тебя порвал?

– Нет, смазка защитила.

Руку с живота она не убрала. Создавалась иллюзия, что она успокаивает себя. В подростковом возрасте у неё на самом деле менструация проходила очень болезненно. Симптомы схожие имелись.

Больше Корицкий ничего не сказал, и Нина всё-таки дошла до ванной. Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной.

Тихо…

Тихо, Коваль.

Без истерики.

Произошло то, что произошло.

Не хватило у тебя ума и храбрости прийти к Косте… нет, Константину и поговорить, как Нина Коваль, будешь Олесей.

По крайней мере, сегодня.

Нина задышала глубже. Теперь другая задача – улететь домой. Вернуться к себе в норку и зализать раны. Бесшумно. Без лишнего пафоса.

Она не знала, сколько простояла у двери. Оставалось надеяться, что в ванной камер нет.

Нина стянула сорочку, переступила через неё. Бедра были в кровавых мазках… Девушка прошла к душевной кабине, открыла дверцу и шагнула внутрь.

Смыть… Просто пока всё смыть.

Кровь, смазку. Её несбывшиеся надежды.

Оглядываясь назад, она спрашивала себя – а какой результат она хотела бы получить?

Сложный вопрос.

Ей всегда было сложно с мальчишками.

Да-да, вот такой парадокс. Она, папина принцесса, росла в идеальном мире, где мужчина – защитник, опора. Где мужчина… как её отец. Или братья. Она всегда всех с ними сравнивала, по-другому у неё не получалось.

Даже в детском саду ей уже мальчишки казались какими-то слишком лощеными – мамочки старались, выглаживали своих сыночков, наследников фамилий, – или плаксивыми. Не то, что её братья. Отец их с детства муштровал. Они и обливались холодной водой, и босиком во дворе с тренерами занимались, и бегали ежедневно. А эти? Даже шнурки им водители завязывали. Ниночка морщила красивый носик и никого к себе не подпускала.

Друзья у братьев тоже были соответствующие. Но те четко знали – Нина под запретом. Пока не исполнится восемнадцать так точно. И тех, кто приходил к ним в дом, Нина не воспринимала, как молодых людей, в которых можно влюбиться.

Каждая же девочка должна влюбиться… Хотя бы раз до шестнадцати лет! Откуда Нина подчерпнула эту мысль, она не помнила. Но активно присматривалась все годы к знакомым мальчишкам.

Нет, никто её девичье сердце не встревожил. На свидания она не ходила. Не потому что не приглашали… Приглашали, и много. Она не хотела. Даже вечер провести в компании ровесников. Она могла с ними пообщаться в колледже, поулыбаться, пошутить. На этом всё.

Вечеринки она не любила. Сначала родители едва ли не под давлением отправляли её на мероприятия или брали с собой, потом в какой-то момент поняли, что ей от подобных вечеров не по себе.

И прекратили.

Отчасти и поэтому Нина считала, что у неё лучшие родители в мире. Они всегда прислушивались к ней. Давали всё, что она хотела.

Кроме него…

Она, как вчера помнила тот день, когда в их доме появился Константин Корицкий.

Нина особо не проявляла интереса к знакомым отца. Ей ещё в раннем возрасте объяснили, что гости папы – особые люди. Те, в чьих руках сосредоточен бизнес, крупный капитал. Влиятельные люди, от решений которых зависят судьбы. Дядя Гриша тоже в их число входил. Поэтому она спокойно относилась к гостям.

Конец ознакомительного фрагмента.