Нежная

Мне всегда нравилось засиживаться на работе подольше. Я не понимала тех, кто начинал собираться уже в половине седьмого, а в семь вылетал за дверь пробкой, как будто там, за дверью, их ждёт что-то гораздо более приятное, чем здесь. Мне лично здесь было обалденно – мощный компьютер, большой яркий монитор, удобное кресло, быстрый интернет, кофе из кофеварки.

"Кстати, кофе."

Я остановила музыку, сняла наушники и аккуратно положила их на стол – наушники тоже были очень классные, домой я себе такие вряд ли куплю. Размяла пальцы, кисти, плечи, шею, прислушалась – все ушли, абсолютная тишина, даже машины на улице слышно. Взяла чашку и пошла её мыть, по дороге выключая свет везде, где он был не нужен, оставила только в своём кабинете и в коридоре у туалета, выключу перед уходом.

Здесь даже туалет был классный, со свежим ремонтом, красивым оттенком плитки, блестящей сантехникой и зеркалами. Иногда я втихаря мыла здесь голову, наш офис был переоборудованной квартирой, так что здесь была полноценная ванная комната с душевой кабиной, которой пользовался ещё кто-то, кроме меня – я это точно знала, но никак не могла поймать этого второго, видимо, приходившего пораньше утром. Я обычно приходила в половине десятого, иногда даже в девять, но всегда заставала душевую кабину немного мокрой, и замечала слабый запах шампуня, который уже давно ассоциировала с началом рабочего дня, чем-то таким воодушевляющим и свежим.

Я вымыла чашку, умылась, пригладила волосы, в очередной раз мысленно сокрушаясь по поводу их стиля "кремовый каракуль" – я всю жизнь с ними боролась, и всю жизнь терпела сплошные поражения, так что к двадцати годам почти смирилась, только заколок носила минимум штук десять, чтобы каждую торчащую прядь вернуть в приличные рамки. Беспокойные пряди из этих рамок потихоньку выползали в течение дня, так что процедуру их образумливания приходилось повторять. Вот и сейчас, как обычно – стоило мне пригладить одну, как соседняя тут же торжественно встала дыбом, три витка пружины вертикально вверх, прямо на макушке, у японских анимешников было специальное слово для этой штуки, но я его забыла.

"Сестра называла её «антенна телепузика», и постоянно пыталась что-нибудь на неё надеть, иногда оно даже держалось."

Сестра была старше меня на шесть лет, и лучше во всём, я даже не пыталась за ней угнаться. Отличница, красавица, спортсменка, волосы нормальные, а не как у меня. Работала она тоже на такой должности, до которой мне в жизни не допрыгнуть, и получала больше, чем вся остальная семья вместе взятая, мне и не мечтать.

"А мне и не надо."

Меня устраивала моя жизнь, я любила свою работу, и внешность моя меня тоже устраивала, кроме, разве что, волос этих безумных, и маленького роста. Вопрос с ростом можно было легко поправить при помощи каблуков, но мне в них было неудобно, так что с этим я тоже просто смирилась.

"Зато меня часто носят на руках, даже девочки."

В школе у меня была подруга ростом в метр восемьдесят, она подбрасывала меня в воздух как плюшевого мишку, я визжала, а весь класс веселился. В прошлом году она вышла замуж и окончательно забыла обо мне.

"Здравствуй, взрослая жизнь."

На самом деле, я не жаловалась – во взрослой жизни меня тоже всё устраивало, как минимум, у меня больше не было домашнего задания, и никто не ставил мне оценки, да и просыпаться на работу к десяти – совсем не то же самое, что в школу к восьми. Я ненавидела ранние подъёмы всю свою жизнь, и на первом уроке чувствовала себя полумёртвой, что на учёбе, естественно, отражалось. Мама мне всю жизнь говорила, что с такой успеваемостью мне нечего и мечтать о высшем образовании, а без него я, несомненно, умру, ну или буду работать дворником, что примерно одно и то же.

"А вот фигушки."

Я работала дизайнером, уже третий год подряд, и мне нравилось работать дизайнером.

"Пойду ещё поработаю. Кофе только сделаю."

Махнув рукой на "антенну" на макушке, я пошла делать кофе, потом вернулась за компьютер и достала из ящика конфету, надела наушники и включила музыку – всё, комплект "райский", и пусть весь мир подождёт.

На экране изгибалась девушка в шубе, под шубой на ней не было ничего (как бы), но на самом деле было, и моей задачей было сделать так, чтобы никто об этом не узнал. Я филигранно убирала с кожи модели бретельки, родинки и растяжки, пила кофе, жевала конфету и качала головой под музыку, было отлично, я бы весь день так просидела. На самом деле, я и так весь день так сидела, только картинки на экране менялись. Но днём меня все постоянно отвлекали – то из типографии позвонят, то со студии, то у кого-то день рождения, то надо срочно обсудить футбол, то всем офисом выбираем секретарше кухонный комбайн, то коллективно решаем, что менеджер будет готовить на ужин. Я во всех этих дискуссиях с радостью участвовала, но потом понимала, что работу делать всё равно надо, и засиживалась допоздна. Иногда бывали дни, когда я за весь день делала столько же, сколько за два часа вечером, когда мне никто не мешал. Вечером всё было лучше, даже кофе был лучше.

Работа меня затянула и поглотила, музыка качала, в какой-то момент я откинулась на спинку кресла, закрывая глаза и дирижируя ладонью, поглощённая мелодией с головой, и она схватила меня, как кракен, утаскивая в глубины ощущений.

А через секунду я дёрнулась, испуганная каким-то резким звуком, открыла глаза и сразу же зажмурила – было слишком ярко, дико ярко, как будто день.

"Или не как будто..."

Я сняла наушники, чувствуя, что уши подозрительно чешутся, посмотрела на погасший монитор, шевельнула мышкой, выводя компьютер из спящего режима, прищурилась, пытаясь рассмотреть время в углу экрана...

"Восемь ноль три?!"

Я чуть со стула не рухнула, опять потёрла глаза, с трудом приходя в себя и из последних сил надеясь, что мне показалось, и на самом деле это не восемь утра, и за окном не солнце, а футбольные фанаты фейерверки взрывают, например.

"Нет, это всё-таки солнце. Мама меня убьёт."

Вскочив как ужаленная, я схватила сумку и побежала в туалет, посмотрела в зеркало, заранее не ожидая ничего хорошего – да, на голове был кошмар, и у меня меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок.

"Хорошо, что у меня всё с собой."

Я носила в своей безразмерной сумке всё, вообще всё, я могла целиком переодеться из этой сумки, там даже обувь была сменная, и большое полотенце. Сняв рубашку, я повесила её на дверную ручку, а сама быстро вымыла голову и завернула волосы в полотенце, мягко отжимая и одновременно вытирая руки, потянулась за рубашкой и успела поймать её в последний момент, потому что кто-то повернул ручку и она соскользнула.

И этот кто-то открыл дверь.