Чтение онлайн

Над головой прокатился гром, ливень обрушился на камни с новой силой. Сарвай пожалел, что у него нет дождевика из промасленной кожи, — но даже он не спас бы в такую бурю. Рядом безмятежно спали Йонат и Ванек, ничего не ведая о разбушевавшейся непогоде. Они даже порадовались бы грозе — хоть какая-то передышка защитникам, вконец измотанным ночными атаками.

Молния прорезала небо, озарив замок, торчащий среди серых гранитных гор, как сломанный зуб. Сарвай встал и потянулся. В заливе плясали и раскачивались на якорях вагрийские триремы. В гавани стояло теперь больше пятидесяти судов, и армия Каэма выросла почти до шестидесяти тысяч человек. По уверениям Карнака, это означало, что вагрийцы дошли до крайности.

Сарвай был в этом не столь уверен. За последние две недели защитники потеряли около тысячи человек, и примерно столько же вышло из строя вследствие тяжких ран. Ветер то и дело доносил из лазарета крики страждущих.

Храброму кавалеристу Элбану из-за гангрены отняли ногу, и во время операции он умер. Сидрика, первого в полку шутника, стрела поразила в горло. В памяти Сарвая мелькали имена, лица и обрывки видений. Геллан еще жив, но очень устал. Он сильно поседел, впалые глаза обведены красными кругами. Только Карнаку все нипочем. Сбросил, правда, немного жира, но его размеры по-прежнему внушают трепет. Накануне, во время передышки, он явился на участок Сарвая.

— Еще на денек ближе к победе, — сказал он. Из-за широкой ухмылки его лицо в предвечернем свете казалось совсем мальчишеским.

— Надеюсь, — ответил Сарвай, обтирая меч от крови и вкладывая в ножны. — А вы похудели, генерал.

— Открою тебе секрет: худой такого нипочем бы не выдержал. Мой отец был толще меня вдвое, а дожил до девяноста с лишним.

— Здорово. Мне до двадцати пяти бы дожить.

— Им нас не одолеть — кишка тонка.

Сарвай не стал спорить с командиром, и Карнак прошел дальше, к Геллану.

Гром, на слух Сарвая, откатывался к востоку. Перешагивая через спящих солдат, Сарвай дошел до башни и поднялся по винтовой лестнице. На ступеньках тоже спали — там хотя бы было сухо. Он наступил кому-то на ногу, но солдат только заворчал и не проснулся.

На верхушке башни сидел, глядя на залив, Геллан. Дождь теперь едва моросил, словно какой-то злобный бог вспомнил, что до рассвета всего лишь час, а вагрийцам для штурма нужна хорошая погода.

— Вы что, совсем никогда не спите? — спросил Сарвай.

— Как-то не испытываю в этом нужды, — улыбнулся Геллан. — Подремлю немного, и мне довольно.

— Карнак говорит, что победа близка.

— Вот и славно. Пойду укладывать вещи. Сарвай присел рядом с Гелланом.

— Кажется, будто мы здесь уже целую вечность, — а то, что было раньше, вспоминается, как сон.

— Мне это чувство знакомо.

— На меня сегодня наскочили двое, так я убил их, думая при этом о прошлогоднем бале в Дренане. Тело думает само за себя, пока разум блуждает где-то.

— Не отпускай его слишком далеко, дружище. Бессмертных среди нас нет.

Настало молчание, и Геллан задремал, прислонившись головой к камню. Немного погодя Сарвай сказал:

— Вот было бы здорово проснуться сейчас в Дренане.

— И оставить дурной сон позади?

— Да... Сидрик погиб вчера.

— Я не слышал — Стрела попала ему в горло.

— Быстро, значит, умер?

— Да. Надеюсь, что и я уйду быстро.

— Попробуй только — и жалованья тебе больше не видать.

— Жалованье? Что-то припоминаю. Мы, кажется, получали это регулярно, когда мир еще был в здравом уме?

— Представь только, сколько ты огребешь, когда все это кончится!

— Кончится? — повторил Сарвай. Вспышка его веселья прошла столь же быстро, как гроза. — Это никогда не кончится. Даже если мы победим, мы на этом не остановимся. Мы погоним вагрийцев домой и устроим у них резню, чтобы впредь неповадно было.

— Ты хотел бы этого?

— Сейчас — да, а завтра — кто знает? К чему все это? Узнать бы, как там дела у Эгеля.

— Дардалион говорит, что он намерен совершить прорыв где-то через месяц. Лентрийцы между тем одержали победу и вступили на дренайскую землю. Помнишь старого Железного Засова?

— Того старика на пиру? У него еще зубов не было, и он ел только суп да мягкий хлеб?

— Да, его. Теперь он командует лентрийской армией.

— Не могу в это поверить. Тогда мы смеялись над ним.

— Смех смехом, а вагрийцев он погнал.

— Солоно им, поди, приходится. Они не привыкли к поражениям.

— В этом их слабость. Человеку или армии полезно иногда терпеть неудачу. Это все равно что закалять сталь в огне — если не даст трещины, то станет еще крепче.

— Карнак тоже ни разу не проигрывал.

— Я знаю.

— Значит, ваша доктрина подходит и к нему?

— Вечно ты с каким-нибудь подвохом. Отчего же? И к нему подходит. Когда Карнак говорит о неминуемой победе, он сам этому искренне верит.

— А вы?

— Ты мне друг, Сарвай, и я не стану говорить с тобой как командир. У нас есть вероятность, не более.

— Это я и сам знаю. Вы мне вот что скажите: победим мы, по-вашему, или нет?

— Почему ты думаешь, что из меня пророк лучше, чем из Карнака?

— Вам я доверяю.

— Я ценю это, но на твой вопрос ответить не могу.

— Думается мне, вы уже ответили.

В замке Карнак, выведенный из терпения приставаниями лекаря Эвриса, грохнул кулаком по столу.

— Я не позволю переносить раненых в замок! Как мне еще растолковать это тебе, Эврис? Ты что, слов не понимаешь?