Чтение онлайн

— Ошибаетесь, профессор, — рассмеялась Саманта.

— В чем?

— Вы-то как раз — философ.

Томас почувствовал, что смеется слишком натужно — болезненная реакция на болезненные обстоятельства. На некоем уровне было просто слишком нелепо воспринимать все всерьез: Нейл безумец. Нора трахается с ним, агент ФБР накачивает Томаса пивом, чтобы выследить его. Ха-ха, Нейл трахает Нору. Ха-ха, Нейл убивает невинных. Ха-ха-ха...

По взгляду агента Логан он догадался, что она поняла это, если не во всех подробностях, то на смутно физиологическом уровне. Внезапно он почувствовал близость к этой незнакомке, даже при том, что почти ничего не знал о ней.

«Опасайся слишком тесных отношений, — предупредил себя Томас — Никакой спешки, Паинька... Ну и денек выдался».

Что-то в Саманте пробудило в нем этот тревожный и сладкий подростковый зуд — отчаянное желание быть любимым. Казалось, он слышит доносящийся издалека смех Нейла...

«Дана ли тебе власть десницы Божьей?»

Глаза Саманты вспыхнули, когда она открыла еще бутылку пива.

— Вы действительно должны помочь мне, профессор.

Томас отрицательно покачал головой, его мысли блуждали в тумане состязающихся между собой требований, потребностей и... замешательства. Слишком многое происходило слишком быстро.

— Как я уже сказал, я не невролог. Я расскажу вам все, что вы захотите узнать, но в прочих отношениях я академический зануда.

— Профессор...

— Том. Зовите меня Том.

— Ладно, Том. Послушайте, учитывая все происходящее... — Саманта нерешительно помолчала. — Вы знаете, что после исчезновения Североатлантического течения число экологических терактов против американских объектов утроилось?

Так уж вышло, что как раз в этот момент Томас посмотрел на экран стоявшего в баре телевизора: Си-эн-эн засняла очередной каприз природы — снежную бурю на севере Франции. Снежную бурю летом. Разумеется, все винили в этом Америку.

— Бюро, — продолжала Саманта, — бросило почти все силы на антитеррористическую кампанию. А теперь Костоправ разгуливает по улицам... даже хуже, чем Сын Сэма. [19] Как вы думаете, скольких агентов Вашингтон задействовал для поимки Нейла Кэссиди?

— Понятия не имею.

— Восемнадцать — и большинство из них лишь частично. Здесь, в Нью-Йорке, нас только трое: Шелли, Дэнни и я, да еще несколько человек, предоставленных нью-йоркским департаментом полиции. Все остальные работают над делом Костоправа. Нам нужна ваша помощь, Том. Честно.

Так вот, оказывается, какой у нее был мотив, чтобы затащить его на пиво. По-дружески. Она хотела, чтобы он нарисовал психологический портрет своего лучшего друга, снабдил их схемой, которую они могли бы использовать, чтобы объяснить, а может быть, и предвосхитить его очередные ходы.

Томас изучающе поглядел на Саманту, на сей раз попробовав отстраниться от ее красоты.

Выглядела она на двадцать пять, но что-то в ее манерах указывало, что ей уже все тридцать. Казалось, ей присущ зрелый напор, который дает только житейский опыт и здравый смысл.

— Послушайте, агент Логан, я...

— А как насчет мести, профессор? — резко оборвала она его. — Как насчет того, чтобы засадить человека, который... засадил вашей жене?

Ах, вот оно что... Саманта решила идти напрямик. Ему бы следовало оскорбиться, но... Похоже, ярость его иссякла.

— Довод, — ответил Томас, снова уставясь в экран телевизора.

Саманта посмотрела на него исподлобья и покачала головой.

— Не поняла.

На экране снегоочистители сменились толпами на обледенелых улицах Парижа. Протестующие выкрики, галльские лица, поднятые воротники, страх и гнев, сконденсированные в облачка пара, вылетающие из кричащих ртов. Оправдались самые мрачные прогнозы синоптиков: глобальное потепление пошатнуло климатическое равновесие, затопив океаны потоками талой воды с полюсов, а Североатлантическое течение, согревавшее Европу от Лиссабона до Москвы — или того, что осталось от Москвы, — попросту исчезло. Европа медленно превращалась в нечто наподобие канадской Арктики.

«Что мы наделали?»

— Эй, профессор, очнитесь!

Томас откашлялся, провел потной ладонью по щеке и подбородку.

— На том видео, которое показывали мне сегодня утром. Когда девушка спросила, что он делает, голос — полагаю, голос Нейла — сказал, что он создает довод.

— И что?

— Так вот, мне кажется, я знаю, в чем этот довод. Кажется, я знаю мотивы Нейла.

— Поймите: мы с Нейлом были в колледже близкими друзьями. Действительно близкими.

— Не обижайтесь, но я должна спросить: вы были любовниками?

Томас улыбнулся.

— Однажды он ударил меня кулаком в задницу, когда мы изображали пьяных борцов из WWE, [20] но это — сплошная романтика.

Саманта рассмеялась.

— У меня есть сведения похуже. Поверьте.

— Мы не были любовниками, — сказал Томас, — но только потому, что физически не привлекали друг друга. Мы были как братья, близнецы, каждый из которых знает, что думает другой, которые просто... — Он покачал головой. — Просто доверяют друг другу.

«Даже тогда, Нейл? Даже тогда ты уже положил на меня глаз?»

— Так какое это имеет отношение к доводу?

Томас быстро отхлебнул пива, вероятно, для того, чтобы привести в порядок мысли.

— Дело в том, что мы с Нейлом были увлечены не только друг другом, но и одними и теми же темами. Мы привыкли до бесконечности спорить обо всем, начиная с термоядерного оружия до NAFTA. [21] Потом мы вместе прошли философский курс эсхатологии — ну, апокалипсис и всякое такое, — который вел разочаровавшийся во всем современник Вьетнама, одержимый навязчивой идеей конца света профессор Скит. Профессор Уолтер Джи Скит. Разговор о причинах апокалипсиса. Мы и понятия не имели, что конец света может наступить по тысяче разных причин. Начал он, помнится, с самоочевидного: ядерный апокалипсис и библейский. Потом перешел к экологическому апокалипсису или... как он там его называл? Не важно. Однако действительно привлекло наше внимание то, о чем старик Скит говорил на половине всех занятий, он называл это семантическим апокалипсисом — апокалипсисом смысла.

— И что же вас так заинтересовало?

Томас снова нашел прибежище в бутылке с пивом, внезапно осознав, насколько испытующе смотрит на него Саманта. Неужели она находит его хотя бы в какой-то мере таким же привлекательным, как он ее? Симметрия черт приводит женщин в не меньшее возбуждение, чем мужчин, но предпочтение, которое они оказывают инфантильному типу по сравнению с мужественным, варьируется в зависимости от их менструального цикла — иными словами, от их способности к деторождению. Томас полагал, что с симметрией у него все в порядке — ему нравилось, что он представительный мужик, — но что касается лица, тут он явно подкачал... Унылое мальчишеское лицо, иначе и не скажешь.