Невиновные
Шрифт:
Она смущенно пошла вслед за ним. Одни люди пьют, и это всем кажется вполне естественным, других же пьяными даже представить себе невозможно.
Селерена никогда не видели пьяным, а тут он едва держался на ногах.
— Так вот, ребятки… Дело сделано, и это будет интересно вам всем… Мы с Брассье только что подписали контракт чрезвычайной важности…
Как только закончатся работы по переустройству, у нас будет свой магазин в Довиле прямо напротив казино… В этом магазине будут продаваться изделия только нашей мастерской…
Они смотрели на него, не зная, радоваться им или горевать.
— Мы становимся компаньонами Мейера. Разумеется, не в его магазине на Елисейских полях… А в магазинчике, который есть у него в Довиле… Вы не хотите меня поздравить?
— А как мы справимся с удовлетворением спроса? Вы возьмете еще мастеров?
— Где их разместить?
Жюль Даван недоверчиво спросил:
— Не собираетесь ли вы поменять мастерскую?
— Ни за что, пока я жив… Здесь я начинал работать, здесь и останусь до самой смерти… — Он повернулся к Пьерро. — Принеси-ка нам две бутылки вина… Не разливного…
Мастера растерянно переглядывались. Они не знали, что и подумать. Слишком хорошо они относились к Селерену, чтобы не обеспокоиться его состоянием.
— Это правда насчет Довиля?
— Как вы думаете, где я сегодня обедал? В «Серебряной башне»… И после обеда адвокат зачитал нам контракт, который мы втроем подписали. Конечно, придется иной раз поработать сверхурочно. Но прежде я со следующего месяца повышу вам всем жалование…
— А что скажет на это мсье Брассье?
— Мсье Брассье ничего не скажет. Чья голова застрахована — его или моя?
Ведь без моей работы…
Слезы полились у него из глаз.
— Я идиот… Слишком много выпил… Я чувствую, что перебрал и болтаю, как пьяница…
— Хотите, я сделаю вам чашечку кофе? — предложила мадам Кутано.
— От кофе меня вырвет… Тем хуже! Уж раз я начал… нужно идти до конца… Даван, ты отвезешь меня домой, если я не смогу идти прямо…
Вернулся Пьерро с двумя бутылками, и все с еще большим беспокойством посмотрели на хозяина. Он собирался снова выпить, это точно. И он действительно выпил.
— За ваше здоровье… За процветание нашего магазина!
Все выпили с грустным чувством.
— Теперь мы будем работать в полную силу, чтобы у нас был запас украшений к открытию магазина.
В это время зазвонил звонок у входной двери, и Селерен воскликнул:
— А вот и мадам Папин!
— Папен, — поправила она.
Мадам Кутано попыталась было встать между ними, но он оттолкнул ее.
— Вы отдыхаете в Довиле?
— Да, у меня там вилла в трех километрах…
— Так вот, отныне вы сможете посещать там магазинчик, где будут продаваться только наши украшения.
— Вы переезжаете туда?
— Ни за что в жизни! Возьмите выпейте с нами стаканчик… У нас праздник как раз в честь открытия магазина…
Мадам Кутано сделала ей знак, что ничего поделать не может.
— Да вы не бойтесь… Это не разливное…
Она отпила глоток и поморщилась.
— Что вы нам принесли сегодня?
Мадам Папен посмотрела на продавщицу, словно спрашивая, что ей делать, и мадам Кутано кивнула ей утвердительно.
— Изумруд… Из очень старинного колье. Тетушка, должно быть, получила его от своей матери или от бабушки.
Она достала из сумочки завернутый в шелковистую бумагу великолепный изумруд.
— Что вы хотите из него сделать?
— Для кольца он крупноват… Может быть, брошку?
— Подождите здесь… Не уходите… Я вам сейчас нарисую вашу брошку…
Пошатываясь, он направился к чертежной доске и на листе бумаги обозначил очертания камня.
— Вы хотите что-нибудь в современном духе?
Он взял карандаш и стал проводить линии, значения которых невозможно было понять.
Прервав работу, он наполнил стакан и осушил его.
— Потерпите немного и не бойтесь… Я пьян, но прекрасно соображаю…
Правда, смешно то, что я сказал?.. И все же так оно и есть. Вот эти тонкие линии изображают травинки и соломинки… Дайте мне на минутку камень…
Он поместил изумруд в середину наброска.
— Это, конечно, всего лишь набросок. Здесь изображено гнездо…
Стилизованное гнездо… А в глубине его видна изумительная зелень вашего изумруда…
Все были потрясены. Только что у них на глазах Селерен создал за несколько минут одно из замечательнейших своих творений.
Жюль Даван отвез его домой на такси, потому что сам он был не в состоянии добраться. Ему удалось достать ключ из кармана, а вот вставить его в замок он не смог.
— Вот ты и дома… Советую тебе лечь спать и завтра весь день не вставать с постели… До свидания, старина…
Только Даван обращался к нему на «ты». Они работали вместе еще на улице Сент-Оноре, и Даван, которому исполнилось уже пятьдесят четыре, был старше.
Селерен ухватил его за рукав.
— Не уходи пока… Послушай… Сначала я предложу тебе стаканчик… Да! Я настаиваю… Не забывай, что сегодня знаменательный день…
Он был в восторге от того, что нашел это слово, и улыбался, произнося его.
Вошла Натали, взяла его под руку и сделала знак Давану, чтобы тот уходил.
— Пойдемте, — говорила она, — я дам вам выпить, если вам хочется. Ваш приятель уже слишком пьян, чтобы продолжать пить.
— Даван? — изумленно спросил он.