Нет у любви бесследно сгинуть права...
Шрифт:
Моабад был пьян; после этого он покинул пир и заснул. Утром Моабад не помнил, что с ним было…
Среди друзей Рамина был некий Бего, который славился в Хорасане своим умом и красноречием…
Утром того дня, когда Моабад разгневался на Рамина, Бего говорил своему другу, что он должен чувствовать себя счастливым: он молод, происходит из царского рода и владеет Араном и Туркестаном — чего ему еще желать…
— Как можешь ты ждать от меня радости, если мне приходится переносить подобное? — жаловался Рамин своему другу, — Такое неуважение ко мне в присутствии Вис, когда меня таскают, ругают, и из очей моих непрестанно льются кровавые слезы, заставляет меня предпочитать смерть горечи моего существования. Я снесу всякие страдания, но я не могу снести бесчестия!
Выслушав Рамина, Бего отвечал ему, что таков удел влюбленных. «Разве ты не знал, что посеявший страсть пожнет от нее бесчестие?»
Никакие доблести и подвиги не в силах облегчить муки любви, ибо любовь требует только терпения и безответной покорности: тот, кто весь поглощен своей страстью — тому нет от нее избавления. Впрочем, существует одно-единственное средство, это — полюбить другую и расстаться с той, чья любовь не приносит тебе радости; уехав от нее и полюбив другую, ты излечишься от своей страсти… К тому же Вис кажется Рамину несравненной красавицей лишь только потому, что он еще не видел других красавиц, но если Рамин отправится в другие страны — в Индию, Китай, Берберию, Грецию — то он, несомненно, найдет красавиц краше Вис…
В то самое утро, когда Бего давал советы своему юному другу, Моабад, в свою очередь, наставлял Вис.
Моабад говорил Вис, что она причиняет ему много зла и что ее поступки позорят его… Она могла бы иметь все, чего бы она только ни пожелала, и исполнять малейшие свои прихоти; но все его лучшие намерения не приводят ни к чему, ибо за его искренность и правдивость она платит ему коварством и ложью…
Слова Моабада на этот раз, казалось, искренне тронули сердце Вис и заставили ее раскаяться в своих поступках… Теперь она будет послушной ему во всем: она обещает ему никогда больше не встречаться с Рамином, клянется ему никогда не нарушать своего обещания и быть всегда его покорной рабой…
Решив расстаться с Вис, Рамин, ссылаясь на нездоровье, обращается к шаху с просьбой разрешить ему выехать в Ирак…
Рамин пришел во дворец проститься с Вис. Вис сидела на троне, и Рамин хотел было сесть рядом с ней, но Вис, сделав ему знак рукой, сказала, что ему еще рано сидеть на троне, который его так прельщает.
Рамин был оскорблен словами Вис; он встал с трона и подумал про себя, что, как ни горько ему слышать это оскорбление, он рад тем не менее, что оно будет для него последним: оно окончательно открыло ему глаза и убедило его в правильности его решения расстаться с Вис, которая ему теперь ненавистна…
Попросив у Рамина прощения за свои необдуманные слова, Вис сказала ему:
— Не клялся ли ты мне в том, что, пока ты жив, ты не оставишь и не покинешь меня? Зачем же теперь ты это делаешь?
…Вис говорила своему возлюбленному, что он ни в чем не отличается от всех других мужчин, которые сначала клянутся в вечной любви, а затем, пресытившись своей возлюбленной, ранят ей сердце и безжалостно покидают ее. Она по-прежнему любит его и ни в чем не переменилась к нему, зачем же он задумал покинуть ее?.. Она знает, что рано или поздно он вернется к ней и будет по обыкновению униженно просить у нее прощения и сострадания, но она тогда поступит с ним но заслугам…
Рамин, разъезжая по вверенным ему шахом областям, чинил суд и расправу, посвящая свой досуг охоте и пирам с местными князьями и правителями, но мысль о Вис не покидала его «ни в поле, ни на охоте».
Однажды, отправляясь на охоту, Рамин встречается с красавицей Гуль, дочерью местного владетельного князя Рафеда…
Рамин влюбился в Гуль с первого же взгляда и тотчас же забыл о Вис. Он спросил Гуль, как ее зовут и откуда она родом, замужем ли она, и если нет, то не хочет ли она избрать его своим мужем? Он хотел бы знать, сколько захотят получить за нее ее родители, но если бы она потребовала даже тысячу жизней за свой поцелуй, то он не задумываясь принял бы это требование…
На это Гуль сказала Рамину, что она не из числа тех женщин, которые легко поддаются уверениям и готовы верить клятвам любви; Рамину не прельстить ее ни славой, ни могуществом, ни богатством, но она готова соединиться с ним, если он действительно будет верен ей, никогда не станет помышлять о возвращении в Хорасан, никогда не будет упоминать о Вис и никогда не будет писать ей…
Рамин не замедлил принять условия Гуль…
После того как Рамин дал клятву верности Гуль, в ее дом съехались родственники из Гургана, Рея, Кума, Исфахана, Хоистана, Хузистана и Рана, чтобы присутствовать на свадьбе Гуль и Рамина…
Молодые супруги веселились днем и ночью, щедро одаряя гостей и народ, а певцы и поэты восхваляли Рамина в своих песнях и стихах…
Молодые поселились в замке Гораб. Красота и обаяние Гуль все больше и больше пленяли Рамина…
Однажды Рамин, восхваляя красоту своей супруги, сказал Гуль, что хотя ни одна красавица в мире, и даже Вис, не может сравниться с нею, однако она все же напоминает ему его прежнюю возлюбленную.
Гуль в негодовании отвечала Рамину, что он оскорбляет ее сравнением с Вис, ибо всем известно, что Вис — колдунья, бесстыдная и дурная женщина, околдовавшая Рамина и лишившая его чести и уважения; ведь Рамин поклялся ей никогда не упоминать ее имени, и если он теперь нарушил свою клятву, то это — лишнее доказательство того, что он все еще находится под действием ее злых чар…
Увидя, что Гуль оскорблена его неуместным упоминанием о Вис, Рамин… велел подать себе письменный прибор…
Рамин писал Вис, что та дурная слава, которую он стяжал себе из-за своей несчастной любви к ней, преследует его всюду: все знают о его позоре и презирают его. Узнав Вис, он расстался со своими благополучием и честью. Вся его прежняя веселость, доблесть и отвага исчезли с того момента, как он стал пленником ее любовных сетей… Но бог сжалился над ним, и он чувствует, что он освободился, наконец, от ее злых чар. Он хочет проститься с нею навсегда, ибо теперь, соединившись с Гуль, он обрел мир и покой…
Одно мгновение пребывания здесь и радостную близость к Гуль я предпочитаю тысяче лет пребывания с тобой, ибо моя юность кажется мне тюрьмой…
Письмо Рамина поразило Вис в самое сердце. Она готова была наложить на себя руки, но в этот момент страх перед Моабадом, стыд перед присутствовавшими и оскорбленное самолюбие заставили Вис скрыть свои чувства, и она, оставаясь внешне спокойной и даже веселой, сказала шаху, что она сама всегда молила об этом бога… Теперь она будет, наконец, избавлена от всяких подозрений и страха перед своим супругом.