Чтение онлайн

После этого он обратил свой гнев на Вис…

Послав за Виро, Моабад стал жаловаться ему на бесстыдное поведение его сестры; в гневе он говорил ему, что предаст позорной смерти кормилицу, выжжет глаза Вис и пошлет Рамина в изгнание, дабы «избавить страну от этих трех негодных»…

Хотя Вис была скромна, но любовь лишила ее скромности… В волнении поднялась она со своего ложа, встала, как змея-аспид, перед Моабадом, скрестила руки и сказала ему:

— О, великий и могущественный царь! Ты не в силах устрашить нас ни своим гневом, ни угрозами наказания… удуши меня или выжги мне глаза; если угодно — прогони меня, если угодно — закуй меня навек; если хочешь — заставь меня пройти нагой сквозь войска, делай, что тебе угодно: все в твоей власти! Но от слов своих я не отрекусь: я предпочитаю Рамина всему на земле и на небе; я отдам себя и душу мою ради него: он свет очей моих и радость души моей; он — мой возлюбленный и бесценный покоритель моего сердца; он дает мне силу терпения, и что мне в том, что я принесу ему в жертву одну свою душу? Если бы у меня было десять тысяч душ, я отдала бы ему все!.. Страдания мне не страшны, а потому посуди сам, к чему твоя сила?

Слушая свою сестру, Виро «тысячу раз желал ей смерти». Отведя Вис в сторону, брат стал убеждать ее раскаяться в своем поступке, который позорит ее самое и всех ее родных; Виро уверял Вис, что Рамин не достоин ее любви, так как, во-первых, он беден и не имеет за душой ничего, кроме арфы и струн, а во-вторых, он кутила и мот, и «платье его всегда в закладе у виноторговцев»…

Но Вис была непоколебима…

…Моабад как-то вместе со своей молодой женой сидел, «подобно Соломону и Балькис», на крыше своего дворца.

Указывая Вис на расстилавшиеся перед их глазами плодородные поля, цветущие сады и зеленые виноградники, Моабад ласково спросил ее, отчего ей не нравится Мерв и разве этот город не прекраснее ее страны Мах?

У меня много таких стран, как Мах, и много таких знаменитых витязей, как Виро.

Но Вис «от любви была ожесточена, как лев, и несдержанна, как осел», и дерзко отвечала Моабаду, что она чувствует себя здесь у него в Мерве пленницей, и что не будь Рамина, ее уж давно не было бы в живых, и что она терпит Моабада лишь ради Рамина.

Откровенный и дерзкий ответ Вис привел Моабада в ярость, и он хотел было тут же убить ее, но… подавив свой гнев, ограничился и на этот раз лишь проклятиями и бранью… Прогоняя ее от себя, Моабад предложил своей неверной супруге выбрать самой место своего изгнания и отправиться либо в Гурган, либо в Дев-манд, либо в Хамадан, либо в Ниаванд. При этом Моабад пожелал ей всяких несчастий в пути и в будущем.

Рамин, узнав о внезапном отъезде Вис, тяжело заболел… По прошествии же шести месяцев Рамин обращается к царю царей с просьбой разрешить ему поехать на охоту в Амул, Гурган и Харав, чтобы развлечься и восстановить свои силы…

Несколько умерив свой гнев, Моабад пытается призвать своего младшего брата к благоразумию и отечески советует ему найти себе хорошую жену родом из Хоистана и всячески избегать встречи с Вис и ее коварной кормилицей, которые не принесут ему ничего, кроме несчастья. Если же Рамин не последует его совету и ослушается его воли, то он предаст смерти их обоих, так как он не потерпит дальше позора и бесчестия от своего родного брата…

Между тем Вис, живя у матери, была охвачена тоской по Рамину: не в силах вынести разлуки с ним, она едва дотрагивалась до пищи и проводила дни и ночи на крыше, устремив взгляд в сторону Хорасана, откуда она ежечасно ждала появления своего возлюбленного…

И вот когда она однажды сидела на крыше в час восхода солнца, то два солнца взошли для нее: солнце озарило землю, а из Хорасана Рамин — сердце Вис.

Снова обретя друг друга, нежные влюбленные в течение семи месяцев безмятежно наслаждаются своим счастьем…

[Несколько позднее] в течение месяца Моабад гостил в семье Шахро, где он вновь примирился с Вис. Проведя месяц в пирах, охоте и всякого рода развлечениях, все отправились в Мерв…

Прибыв в Мерв, царь царей возрадовался сердцем, ибо в присутствии Вис солнцем ему был лик Вис, а мускусом — волосы Вис.

Однажды, в приятном расположении духа, сидел он радостный сердцем рядом с Вис и беседовал с ней о ее любви к Рамину, говоря ей, что она пробыла так долго в стране Мах только потому, что с нею был Рамин, а если бы его не было с ней, чтобы развлекать ее, то она не пробыла бы там и полдня.

Вис же в сердцах отвечала ему:

— Не подозревай меня в совершении таких дурных и злых поступков… Когда Рамин прибыл в страну Мах, он и брат мой развлекались охотой, игрой в мяч и попойками… не все влюбленные повинны в предательстве и обмане своих возлюбленных. Не у всех такое коварное сердце, как у тебя, и не все люди так упрямы, как ты.

Удивился шах Моабад и сказал:

— …Непорочная, докажи клятвой свою правоту! Безгрешного бог не покарает. Не вкушавший рот не издает запаха…

Я разложу большой костер и воскурю алоэ и мускус. И ты перед всей знатью и войсками поклянись мне огнем и пройди сквозь него, дабы в ту минуту, когда ты мне будешь клясться, душа твоя очистилась от грехов. После этого никто не посмеет ни упрекнуть тебя, ни сказать непристойного слова…

Царь царей созвал всех служителей огня, своих приближенных и войска и посвятил храму огня столько добра, что невозможно и пересказать: там были золото, драгоценные камни и целые деревни. Оттуда он велел взять огня и разжечь на площади костер величиною с гору: жар от него достигал неба, а пламя его было похоже на прекрасную женщину, которая как бы красиво шла в белом одеянии…

Увидев из башни Моабада этот ужасный костер, Вис сказала Рамину:

— Смотри, что делает этот человек: какой огромный костер разжег он для нас, и в нем он собирается нас сжечь! Теперь, пока он нас еще не сжег, давай убежим отсюда вместе! Сожжем сердце Моабада на его же костре…

…Кормилица со свойственной ей хитростью сказала:

— Очень трудное выпало нам дело… Но да поможет нам бог справиться с ним! Теперь же, раз вы в таком положении — не оставайтесь тут: куда бы я ни пошла — следуйте за мной!

Они пошли в казнохранилище, взяли оттуда много всякого добра — золота, драгоценных камней и жемчуга, и все трое направились в баню. Один путь сточной воды, о котором никто не знал, выходил в сад; этим-то ходом и пошли все трое и вышли в сад…

Когда стемнело, они сели на коней, и все трое пустились в путь так, что и ветер не сумел бы настичь их. Ни один человек не видел их. Пустыня, которая служила убежищем одним только драконам, безлюдная и бесплодная, казалась им раем: песок, камни, зной и жажда от любви казались им божьей благодатью, и от близости друг к другу они не чувствовали ни зноя, ни холода…