Чтение онлайн

Там он с облегчением убедился, что все в порядке. Конверт выглядел нетронутым. С вересковых пустошей дул свежий ветер, Ник стоял у открытой машины, перебирая бумаги — доказательства его давней слабости. Все здесь — каждое письмо, каждый счет. И что-то еще.

Пальцы нащупали совсем незнакомый листок — программу церемонии вручения дипломов. Той самой. Ник вытащил ее и просмотрел. «Гости могут входить и выходить из сената только в перерывах между представлениями кандидатов от разных факультетов» — гласил заголовок. «Курить и фотографировать воспрещается». Дата: 29 июня 1979 года, пятница. И список имен — стройными колонками. Он знал, что если просмотрит его, то найдет свое — среди тех, кто должен был получить диплом заочно. Видимо, отец заказал программку для того, чтобы послать Нику — маленькое, но колкое напоминание о церемонии, которую он наверняка хотел посетить лично и с гордостью понаблюдать за успехом сына, а вместо этого…

И только сейчас Ник вспомнил о брате Элспет, брате, к которому она, по ее словам, приехала на церемонию вручения дипломов. Может быть, очередная ложь для того, чтобы объяснить, откуда она знает о позоре Ника. Но зачем она вообще об этом заговорила? К чему вела?

А вдруг все-таки правда? Могла же Элспет один-единственный раз сказать правду? Судорожно сжав программку в руке, Ник закрыл бардачок, сел в машину и начал просматривать фамилии, не зная толком, кого именно ищет. Не Хартли, это точно. Что-нибудь, кто-нибудь… Факультет за факультетом: Кингз-Колледж, Тринити, Сент-Джонз, Питерхаус, Клэр…

— Господи, — будто со стороны услышал он свой собственный голос. Палец, пробегавший по списку имен факультета Клэр, остановился и задрожал.

Брэйборн, Джонатан Чарльз.

Когда Ник вернулся в Треннор, Пру уже собиралась уходить. Он объяснил, что решил остаться еще на день, и проводил ее. Потом засел у телефона, но без толку. В Кембридже не было нынешнего адреса Джонатана Брэйборна, а если бы и был, они б его не дали, хотя предложили переслать письмо. Бристольский университет переадресовал Ника с его вопросами об Элспет Хартли в университет Бостона. Там согласились оставить для нее сообщение. Ее адреса у них тоже не было. Ник, абсолютно не веря в успех, попросил, чтобы Элспет перезвонила ему, если появится.

Прорыв, похоже, окончился ничем — истина, которую Ник никак не хотел признавать. Он вытащил себя из дома на пробежку, надеясь, что физическая нагрузка поможет прочистить мозги. И правда помогла. Джонатан Брэйборн и Элспет Хартли — настоящая Элспет Хартли — всего лишь отвлекающий маневр. Их поиски — пустая трата времени, на то и было рассчитано. Единственный реальный след — деньги, которые кто-то положил на счет у «Хопкинса и Бродхерста». А потом забрал. Кто? Ответ на этот вопрос станет ответом и на многие другие вопросы.

Когда Ник открыл дверь и, задыхаясь, ввалился в дом, телефон трезвонил изо всех сил. Он бросился к трубке, гадая, не загадочная ли это мисс Хартли откликнулась на его сообщение. Нет, не она.

— Николас? Слава Богу, что я вас поймал. Это Джулиан Фарнсуорт.

— Доктор Фарнсуорт? Чем могу быть полезен?

— Я звоню из Тинтагеля.

— Что вы там делаете?

— Решил провести тут несколько дней, прежде чем вернуться в Оксфорд. Но дело не во мне, а в вашем брате.

— Эндрю?

— Да. Мы встретились у мистера Дэйви, и ваш брат очень странно себя повел.

— Вы заходили к Дэйви?

— Да, хотел поговорить с ним про раскопки. И тут появился Эндрю. Крайне взбудораженный, если не сказать, взвинченный. Обвинил нас в… каком-то заговоре против него — и вас. Совершеннейшая бессмыслица. Кричал, злился — будто бредил. Пришлось пригрозить полицией, только тогда он ушел. Я даже испугался, что он накинется на нас. Я и сейчас боюсь, если честно.

— Ничего не понимаю, — машинально соврал Ник. На самом-то деле он прекрасно понял, что Эндрю взбесился, потому что обнаружил Дэйви и Фарнсуорта вместе и уверился в своих самых черных подозрениях. Непонятно другое — чем поможет скандал? Наверное, Эндрю уже вообще ничего не соображает. Придется Нику думать за двоих.

— А где он сейчас?

— Понятия не имею. Вылетел из дома так же стремительно, как и ворвался в него. И пообещал вернуться. Мистер Дэйви воспринял это как угрозу, и я склонен с ним согласиться. Если ваш брат узнает, где я остановился…

— И где же?

— Отель «Камелот-Касл». Прямо на мысу.

— Мне приехать?

— Думаю, да. Боюсь, он бродит где-то поблизости. Тянет время. Дожидается темноты. Я просто не прощу себе, если из-за моего бездействия с мистером Дэйви что-нибудь стрясется. Надеюсь, вы со мной согласны.

— В общем, да, хотя…

— Жду вас в течение часа.

— Да, но…

Ник осекся — Фарнсуорт повесил трубку.

Часа хватило в обрез. Ник ехал быстрее обычного, держа путь на север. Облака поредели и утекли серыми полосами под напором дувшего с пустошей пронзительного ветра, небо очистилось, стало светлее. Показалось солнце — низкое и бледное, скупо осветило холмы.

Ник прикинул, что последний раз был в Тинтагеле лет двадцать назад, хотя с тех пор там, вероятно, мало что изменилось. Развалины старинного замка по-прежнему высятся на подточенной волнами скале, а сушу оккупировали многочисленные пабы, кафе, сувенирные лавки. Разумеется, в это время года большинство из них закрыты. Автостоянки пусты, дороги заброшены. Тихо и безлюдно. Не сезон.

Ник повернул на взбирающуюся ввысь дорогу и вдруг увидел море — серо-синее, оно вскипало пенными бурунами у черных скал. Баррас-Ноуз и Тинтагель-Айленд выдавались в океан, а между ними на клочке земли стоял куда более похожий на замок, чем близлежащие развалины, отель «Камелот-Касл» — причуда викторианской архитектуры, построенный как гостиница при станции. Станцией должна была оканчиваться железнодорожная ветка из Камельфорда, которую в итоге так и не построили.

С холма Ник съехал в селение Боссини, которое туристический бизнес давно превратил в придаток Тинтагеля. Отсюда уже не было видно ни берега, ни отеля. Внезапно ему вспомнилось, как отец часто говорил о замке: «Странное место, причем еще страннее, чем кажется».

Главная улица, однако, выглядела до неприличия спокойной и безлюдной. Ник даже не стал бы останавливаться, если б не углядел припаркованный у паба «Меч в камне» «лендровер» Эндрю.

Ник припарковался на другой стороне дороги и вышел. Эндрю нигде не маячил. Но «Меч в камне», самое неприглядное из заведений Тинтагеля — с облезлым фасадом и обшарпанной вывеской «Лучшая паста в городе», — был открыт. Ник перешел через дорогу и вошел внутрь.

Бар оказался еще хуже, чем он ожидал: собачий холод, убогая обстановка, в дальнем углу — бильярдный стол. Магнитофон играл что-то в стиле кантри. Два человека в спортивных костюмах с объемистыми брюшками и пустыми, бесцветными лицами сидели за одним из столиков, потягивая из кружек лагер. Кроме них, в баре был только один человек — на табурете у стойки сгорбился Эндрю. Перед ним стоял стакан с виски и, судя по виду Эндрю, далеко не первый. Он был так пьян, что даже не смог удивиться, увидев идущего к нему через зал младшего брата.