Чтение онлайн

— Чей двор располагался в Тинтагеле, — перебил Бэзил.

— Да. Думаю, дело именно в этом. Дед любил рассказывать мне легенды, связанные с замком, где он копал в тридцатых.

— И при этом всю жизнь их высмеивал, — вставил Ник.

— Может, уже объяснишь, в чем дело, Том? — вздохнула Ирен.

— Я и пытаюсь. Дело не в самой легенде, я только что понял. Изольда — дочь короля Ирландии. Тристан убил ее дядю в честном поединке, но был ранен. Рана не заживала, и Тристан поплыл куда глаза глядят в лодке без парусов и весел, надеясь, что Бог вынесет лодку туда, где смогут его вылечить. Его прибило к ирландскому берегу, он явился ко двору под видом менестреля, и Изольда вылечила его рану. Исцеленный Тристан вернулся в Корнуолл. Они с Изольдой полюбили друг друга позже, когда Изольда под охраной Тристана отправилась в путешествие, чтобы стать женой короля Марка. Мать дала ей любовное зелье, чтобы она выпила его вместе с Марком в день свадьбы. Но Изольда приняла напиток за вино и разделила его с Тристаном. Тут и развертывается основная история несчастной любви. Но еще раньше, когда Тристан впервые встречает Изольду, он использует вымышленное имя, чтобы в нем не опознали убийцу ее дяди. Выдуманное имя — анаграмма настоящего. Он называет себя…

— Тантрис, — мягко закончил Бэзил.

— Что?! — Ирен метнула взгляд в сторону брата.

— Тантрис, — повторил тот. — Ну разумеется. Два слога просто переставлены местами. Я обязан был догадаться.

— Вот именно, — кивнул Том. — Тристан назвался Тантрисом, когда захотел скрыть свое истинное имя.

— Погодите, погодите, — заволновался Эндрю. — Вы что же, хотите сказать…

— Что никакого Тантриса нет.

Последние слова произнес Ник, на ходу осознавая, что догадался об этом уже давно и рассказ Тома лишь заставил его признать очевидное.

— И никогда не было.

Анна в величайшем недоумении смотрела на брата:

— Кто-нибудь объяснит мне, о чем мы тут говорим?

— Нет никакого Тантриса, — снова повторил Ник. — Вот и все.

— А нет Тантриса, — подхватил Бэзил, — нет и…

— …денег, — глухо, закрыв руками лицо, закончил Эндрю.

Утром, около десяти, за два часа до начала похорон, подобающе скорбные, одетые в черное Палеологи собрались в Плимуте, в конторе своего адвоката. Морис Бэскомб также оделся в черное и состроил хмурую гримасу — пытался изобразить скорбь. Он сложил вместе кончики жирных, похожих на сосиски пальцев и навис над столом.

— Скажу честно, в моей карьере никогда ничего подобного не было, — медленно, взвешивая каждое слово, начал он. — Вчера вечером, когда вы мне позвонили…

— Простите, что побеспокоили вас в нерабочее время, мистер Бэскомб, — извинилась Ирен.

— Ничего страшного, миссис Винер. Случай, прямо скажем, был необычный. Строго говоря, он и сейчас необычный. По вашей просьбе я связался с адвокатом мистера Тан… — он осекся, поджал губы и поправился. — Я связался с адвокатом, с которым беседовал раньше, представляя ваши интересы, — с мисс Палмер из лондонской конторы «Хопкинс и Бродхерст». Конечно, многого она мне сообщить не смогла, сами понимаете — конфиденциальность.

— Да уж понимаем, — буркнул Эндрю.

— Подобные правила приняты в интересах клиентов, мистер Палеолог, а не адвокатов.

— Мы понимаем, — кивнула Ирен. — А что мисс Палмер все-таки смогла вам сообщить?

— Судя по всему, она ни разу не видела мистера Тантриса, что, учитывая обстоятельства, неудивительно. Мисс Палмер имела дело лишь с помощницей своего клиента — мисс Элсмор. Я повторил ей ваше описание мисс Хартли, и, хотя впрямую она не призналась, у меня сложилось впечатление, что мисс Элсмор под него подходит. Кроме того, сегодня утром я позвонил в отдел кадров Бристольского университета. У Них действительно работает Элспет Хартли, но сейчас она в академическом отпуске… в Бостоне.

— В Бостоне линкольнширском, — уточнил Бэзил, — или массачусетсском?

— Во втором, мистер Палеолог.

— Неужели она нас надула? — сказала Анна, которая со вчерашнего вечера не могла поверить в происходящее.

— Мисс Хартли явно сыграла с вами втемную, — подтвердил Бэскомб. — А также со мной. И возможно, со своим работодателем.

— А как насчет денег? — осведомился Эндрю таким мрачным тоном, что было ясно — ответ ему известен. — Насчет полумиллиона фунтов, которые должны лежать у «Хопкинса и Бродхерста»?

— Их забрали из банка. В пятницу вечером, — мрачно ответил Бэскомб. — Мисс Палмер как раз собиралась позвонить мне, чтобы сообщить об этом, когда я позвонил ей сам.

— А как их забрали? — спросила Ирен.

— По-видимому, выписали чек.

— На чье имя?

— На имя мисс Элсмор или кого-то еще, кого она выбрала в качестве получателя. Мисс Палмер не вправе делиться со мной такой информацией.

— Но ведь это единственная возможность вычислить мерзавцев, затеявших аферу! — Эндрю обвел глазами братьев и сестер, ища поддержки. — Она просто обязана все рассказать!

— Никакой аферы не было, — спокойно возразил Бэскомб. — Скорее всего просто злая шутка.

— Шутка?!

— Я тоже не пойму, что в ней смешного, мистер Палеолог.

— Но вы ничего и не теряете, мистер Бэскомб. У вас нет фермы, на которой долги растут быстрее, чем чертополох под забором, и от которой вы не знаете, как избавиться. Господи, я только понадеялся, что… — Эндрю, не договорив, отвернулся к окну. Потом медленно перевел глаза на Ника. Только они знали, как далеко пришлось зайти, чтобы обещание Тантриса стало явью. А теперь оказывается, что никакого обещания и не было. Шутка. Жестокая, несмешная шутка. Во всяком случае, никому из тех, кто собрался в конторе Бэскомба, смешно не было.

— Вы упоминали, миссис Винер, — снова заговорил Бэскомб, — что у вас есть какие-то зацепки, которые помогут нам в розыске мисс Хартли.

Ирен посмотрела на Ника.

— Элспет рассказывала о подруге, которая работает в музее, — объяснил он. — Хотя, боюсь, это очередная хитрость. Запомнила одно из имен в списке служителей и ввернула в разговоре со мной для… ну…

— Правдоподобия, — помог брату Бэзил.

— Точно. Мобильный мисс Хартли выключен еще с выходных. Номер недоступен. Делайте выводы.

— Грустно. Но выводы, по-видимому, делать придется вам, — подытожил Бэскомб. — Тут я бессилен.

— Похоже, остается одно — оплакать потерю, — пробормотал Эндрю.

Эндрю имел в виду вовсе не смерть отца. Загадочный Тантрис выставил их такими дураками, что Палеологи даже забыли, что надо испытывать или хотя бы демонстрировать скорбь. Они вывалились из офиса Бэскомба в мерзкое, пасмурное утро — ему не хватало сил даже для того, чтобы быть по-настоящему холодным, — кипя от унижения и гнева. И от чувства потери, о котором не могла не догадываться Элспет Хартли.